Закон треснувшего корешка

Эрик останавливается неподалеку и сухо уточняет:

– Твой брат точно не книгоходец?

Я киваю, поджав губы. Ледяное безразличие ко всему надламывается, и пальцы комкают плед. Сколько раз я должна ответить на один и тот же вопрос?

Эрик скрещивает руки на груди и требовательно наклоняет подбородок:

– Ты уверена? Это личное. Нужно быть достаточно близким, чтобы…

– Он мой младший брат! – рявкнув, стискиваю зубы, чтобы не наговорить гадостей. Хочется швырнуть что-нибудь в невозмутимое лицо Эрика, но я медленно выдыхаю и процеживаю, выравнивая дрожащий голос.

Не знаю, что злит больше – абсолютное бездушное спокойствие Эрика или его правота. Едва ли Кир стал бы со мной делиться таким. Я же не стала.

Но он в жизни ни одной книги не прочел. Я даже не видела, чтобы он их в руках держал.

Это абсурд.

Эрик спокойно встречает мой возмущенный взгляд. Его лицо остается таким же безразличным и непроницаемым. Сухое недовольство в глазах давит, и я опускаю голову.

Немую сцену прерывает Берт, миролюбиво приподнимая ладони и протягивая мне руку:

– Пойдем, Теодора.

Как только лицо Эрика исчезает из поля зрения, дышать становится легче, но бессильная апатия мешает двигаться. Я встаю с трудом и, оставив плед, вяло киваю Раде и Матвею.

По пути я даже не пытаюсь следить за бесчисленными поворотами и мелькающими учениками. Кто-то здоровается с Бертом, кто-то просто проходит мимо, но для меня они все кажутся безликими тенями, создающими помехи.

Берт толкает одну из дверей и пропускает меня вперед. Комнатка оказывается небольшой. Высокие стены покрывают коричневые обои. Под потолком висит маленькая люстра со стеклянными вытянутыми плафонами. Окно с широким деревянным подоконником открыто и впускает прохладный вечерний ветер. На большой кровати расстелено расшитое серебристыми узорами покрывало, дверцы пустого шкафа приоткрыты, над небольшим письменным столом висят книжные полки.

Миленько. Уютно.

– Слушай, я мог бы остаться с тобой, – Берт неловко заводит руку за голову, почесав затылок, и, поймав мой взгляд, пускается в оправдания. – Просто остаться. Поддержать. Я бы мог просто посидеть рядом. То есть в кресле…

Его растерянный вид не вызывает даже улыбку. Я неопределенно повожу плечами и отрешенно протягиваю:

– Я справлюсь, спасибо.

Берт замолкает и окидывает меня долгим задумчивым взглядом.