Закон треснувшего корешка

Кто в своем уме захочет привлекать внимание Сатаны?

Времени сокрушаться из-за несправедливости жизни не остается. Где-то неподалеку мелькает черная кошачья шерсть. Над головой раздается оглушающий звон – чаша в фонтане разбивается, щедро поливая меня пенящимся шампанским.

Они меня найдут и догонят. Они меня прикончат. Нужно бежать.

Мне едва удается заставить себя сдвинуться – ноги словно врастают в пол. Понятия не имею, куда я бегу, но оставаться на месте – самый быстрый путь к смерти.

Каблуки мешают ускориться, туфли скользят по вычищенному блестящему полу. Перо вываливается из волос, а в груди разливается тяжесть. В легкие будто песка насыпали. Перед глазами вспыхивают пятна, но я все равно вижу позади несущегося за мной кота. Свернуть в следующий зал не удается – оттуда на меня бежит двухметровый мужчина.

Мозг отказывается давать подсказки, смирившись с неизбежной смертью. Мне больше ничего не остается.

Метнувшись к лестнице, я жадно глотаю воздух, пытаясь совладать со сбившимся дыханием.

Я уже вижу широкие ступени, и укол надежды обжигает, тут же разбиваясь. Рыжий мужчина стоит посреди лестницы, вытянув руку. Он спускает курок, а я резко разворачиваюсь, чуть не улетев вниз по лестнице.

Если я сейчас умру, то прокляну Матвея с того света.

Острая вспышка боли косой линией перечеркивает щеку под глазом, но я уже вцепляюсь в гладкие каменные перила, перепрыгивая через них, и жмурюсь, отправляясь в бесконтрольный полет.

Вопль застревает в глотке.

Освободить сознание. Избавиться от посторонних звуков. Ничего этого нет. Представить крошечную комнатку с диваном и журнальным столиком как можно детальнее.

Бесконтрольное падение не оставляет меня. Воздух бьет по лицу и трепет выбившиеся из прически волосы. Я уже готова смириться с тем, что разобьюсь, когда полет обрывается.

Сердце все еще бешено колотится. Я обрушиваюсь на твердый каркас дивана, а потом женский голос радостно вскрикивает:

– Тея! Слава музам! Мы так испугались!

Я не спешу открывать глаза.

По открытым рукам веет прохлада. Музыка и шум погони растворяются, заменяясь недовольным ворчанием, но я не разбираю слова.

Все обошлось. Все действительно в порядке. Я вернулась.

– Ты цела? – мужской встревоженный голос раздается со стороны, а потом тонкие ручки сжимают меня в поразительно крепких объятиях.

В нос проникает яблочный шлейф духов. Рада.