Закон треснувшего корешка

Теодора тут же уткнулась в кодекс, не позволяя себе даже пару секунд насладиться ошарашенным лицом Берта. Он же продолжил сверлить ее взглядом, задумчиво поглаживая корешок книги. Похоже, Берт ошибся, решив, что Теодора умышленно отлынивает от зубрежки.

***

Нудно. Скучно. Бессмысленно.

Я занимаюсь какой-то ерундой, пока мой брат неизвестно где. Вынуждена зарываться в монотонные списки правил, бестолковые теоретические заметки и неразборчивые академические записи.

Нельзя нырять в книгу в общественных местах.

Нельзя раскрывать тайны Академии другим людям. Нельзя использовать магию при непросвещенных. Нельзя говорить персонажам книги, кто ты. Нельзя допускать, чтобы они поняли, что они в книге. Нельзя спать в книгах, пытаясь обмануть время.

Что вообще можно в этом океане запретов? Я как-то прожила без этих правил, и ничего ужасного не произошло. Вселенная не схлопнулась от парочки нарушений, дождь из лягушек не пошел.

Им словно нужно заполнить пустоту в официальной книге Академии, и они записывают в нее все подряд.

Кстати, нырять в эту книгу тоже нельзя. Да кто вообще в своем уме захочет нырнуть в сборник правил? Безумие.

Я тоскливо выковыриваю из сырников изюм, пока Берт, Агата, Рада и Матвей обсуждают эссе по правовым основам использования магии. Очередной перечень запретов и ограничений, только в свободной форме. Аж тошно.

В столовой разливается нестройный гул голосов и из маленького металлического приемника плещется незамысловатая попсовая мелодия.

Из-за пасмурной погоды включены все светильники, и от яркого желтого света режет глаза. Пахнет творогом и вишневым вареньем, и я все-таки приступаю к завтраку, параллельно вчитываясь в очередной свод правил.

Нельзя в одиночку отправляться в книгу, которую до этого не читал. Зануды.

Я бы не стала портить себе завтрак этой ерундой, но ожесточенное обсуждение ребят звучным укором велит мне уткнуться в книгу. Не могу поддержать их разговор – хоть займусь своим обучением.

Утро обещает быть свободным, и я уже предвкушаю, как проведу его в библиотеке, когда сбоку раздается низкий отрывистый голос:

– Идем.

Мне поручили провести с тобой занятие.

Чуть не подавившись сырником, вскидываю голову, находя взглядом говорящего. Эрик отодвигает пустую тарелку и опрокидывает чашку с кофе, раздраженно поправляя выбившийся на бледный лоб одинокий черный завиток.

Вряд ли он обращается ко мне. Да точно не ко мне. Он даже не смотрит в мою сторону.