Закон треснувшего корешка

Хоть немного бы высунула нос из своей конуры и пообщалась с людьми, – Кир не смотрит на меня, щурясь от яркого закатного солнца.

Пообщаться с людьми? Да к черту такое общение.

Возмущение закручивается вихрем, выталкивая резкие необдуманные слова:

– Он просто мелкий самовлюбленный засранец. Спасибо, как-нибудь обойдусь. Мне достаточно одного избалованного придурка.

Кир усмехается, и бровью не поводя на мой выпад:

– Не в твоем положении воротить нос и привередничать. Сверстники на тебя даже не посмотрят.

Это еще что значит? Опешив от наглого заявления любимого брата, я теряю все язвительные ответы и жалко уточняю:

– Что? Тебе-то откуда знать?

Кир тяжело вздыхает и все-таки поворачивается ко мне, хотя шаг не сбавляет. Последние солнечные лучики путаются в спадающих на лоб вьющихся прядях. Кривая улыбка растягивает бледные губы, и Кир пожимает плечами:

– Очевидно. Ты скучная, нелюдимая и никому не нравишься. Сразу понятно, что ты двинутая.

Безжалостный холодок сверкает в светлых глазах.

Кир спокойно минует черный забор, а мне приходится стиснуть кулаки, чтобы не отвесить брату злую оплеуху. Ну уж нет, я не стану опускаться до рукоприкладства.

Стоило бы привыкнуть к таким заявлениям, но каждое оскорбление брата отпечатывается в подкорке и рождает бесконечные сомнения. Может, он и прав. Может, ему со стороны виднее. Может, он вовсе и не обидеть меня хочет, а помочь.

Где-то внутри, в самых потаенных уголках сознания, все еще живет образ жизнерадостного, вечно смеющегося младшего братика, который тянет ко мне руки и не понимает, почему мама уводит его в другую комнату.

Что стало с тем милым мальчиком? Я понятия не имею, но знаю точно, что он не мог превратиться в гаденыша, который теперь зовется моим братом.

– Да пошел ты, – отогнав навязчивое желание толкнуть Кира в плечо, морщусь.

Кир безошибочно находит машину на парковке и, насмешливо фыркнув, не удосуживается ответить. Он быстро проскальзывает на заднее сиденье и захлопывает дверцу передо мной.

Не удивлюсь, если машина сейчас тронется и оставит меня добираться до дома на общественном транспорте. Вполне в духе брата.

Вообще-то я собиралась сесть спереди, но от желания позлить Кира ладони чешутся – он четко дал понять, что не хочет сидеть рядом. Глупая мстительность толкает меня обойти машину и сесть с другой стороны.

– Добрый вечер, Теодора, – мамин водитель, лысеющий круглолицый мужчина в возрасте, улыбается в зеркало заднего вида.