Закон треснувшего корешка

Сохраняя на лице мрачную сосредоточенность, Берт тяжело вздыхает и вскидывает брови, наклоняя подбородок:

– Ты понимаешь, о чем просишь, Тея? Нарушить добрую часть инструкций, чтобы сохранить твою тайну, которую ты скрываешь даже от меня?

Я сконфуженно морщусь. Такое и близких друзей просить не всегда уместно, а мы с Бертом едва знакомы. Нельзя так беспардонно пользоваться чужой добротой.

Оборвавшаяся надежда затухает. Я уже готовлюсь извиняться, когда Берт щелчком пальца отбрасывает окурок и растягивает губы в хитрой улыбке, заговорщицки блеснув глазами:

– Да без проблем.

Облегчение стремительно затапливает сознание, и я не могу сдержать улыбку. Теплую, радостную, по-детски восторженную. С Бертом иначе и не бывает.

Anything but Ordinary

Утро выдалось хмурым. По окнам барабанит дождь, усыпляя и сливаясь в нервную мелодию. Серые тучи нависают так низко, что от одного взгляда за окно хочется завалиться в постель, утонуть в ворохе подушек и позволить погоде определить направление наступившего дня.

Не то чтобы я безумно люблю солнце и тепло, но способность концентрироваться в такую погоду ухудшается до критического уровня. Учитывая, что я не могу сосредоточиться в последнее время при всем желании, стечение обстоятельств вполне можно назвать скверным.

Кто-то нервно щелкает ручкой. Чьи-то ноготки напряженно стучат по парте с узором деревянного среза. Парень за мной дышит так часто и неровно, что я всерьез начинаю беспокоиться за его здоровье.

В просторном классе с широкими окнами всего двенадцать учеников, не считая меня. Они молчат, боясь даже перешептываться, но им и без слов удается создать жуткую атмосферу тревоги и обреченности. Они так переживают, словно прямо здесь и сейчас решается их судьба.

За партой сбоку, в метре от меня, девочка с сиреневым высоким хвостиком исписывает уже второй лист. Быстрый скрип стержня по бумаге действует на нервы не меньше, чем тяжелые вздохи и методичное тиканье часов над доской.

Все собравшиеся младше меня как минимум на пару лет, и поначалу они то и дело бросали на меня любопытные, а иногда и откровенно насмешливые взгляды, но сейчас слишком поглощены письменной частью испытания.

Мне бы последовать их примеру, но голова занята другим.

На испытание меня провожали всей толпой и ободряли так активно, словно посылали на подвиг. Даже Эрик пришел, хоть и не проронил ни слова.