Закон треснувшего корешка

Вот уж кому не стоит заикаться о вежливости. Удивительно, что ему вообще знакомо это слово.

Проглотив ответную грубость, я скрещиваю руки на груди и красноречиво киваю в сторону ребят с их учениками:

– Разве? Считаешь меня совсем идиоткой?

Эрик тяжело вздыхает и, насмешливо двинув бровями, отзывается:

– Гением я бы тебя точно не назвал, но зачем же впадать в крайности?

Обмен любезностями не входил в мои планы. Мысли все еще заняты подсчетом ошибок, и я выпаливаю, переводя тему:

– Что ты тут забыл? Где твои ученики?

– А он у нас особенный.

Допускает до испытаний только лучших и безукоризненных. Серьезный строгий учитель. Зануда, – Матвей появляется рядом, а две его ученицы остаются поодаль, дергая друг друга за рукава и перешептываясь. Они все еще бросают на своего наставника смущенные взгляды, когда он упирается локтем в стену и наклоняется ко мне, заговорщицки добавляя. – Да и давай начистоту, птичка. Ты бы побежала после испытания к такому учителю делиться переживаниями и сомнениями?

Маловероятно.

Я бы вообще не стала с ним связываться без особой необходимости.

– Я хотя бы не перехожу профессиональную черту в отношениях со своими учениками, – вскользь заявляет Эрик, смерив Матвея колким взглядом, но тот только морщится, проигнорировав выпад.

Я непонимающе перевожу взгляд с одного на другого. Разобраться в глубинных причинах их неприязни и при большом желании не так просто, а сейчас мои мысли все еще заняты вопросами теста.

Показательно отвернувшись от Эрика, Матвей наклоняет голову и, окатив меня улыбкой, уточняет:

– Как прошло, птичка? Сдала им пустой лист? Готова доказать несостоятельность самой продуманной учебной системы?

Как можно умудриться разочаровать одновременно и того, кто ждет от тебя нулевых результатов, и того, кто верит в твои силы?

Я неопределенно повожу плечами, но от необходимости отвечать меня спасает радостный окрик Берта:

– Тея! Вот ты где! Решила со стенами слиться? – он вырастает передо мной, втиснувшись перед Эриком, а сияющая Рада отрезает от меня Матвея.

– Пойдем, передохнем. Заодно расскажешь, как написала. Во всех подробностях.

Пока все требуют от меня деталей, Эрик тихо проскальзывает к двери, слушая, как та самая девочка с двумя косичками деловито отчитывается перед ним.

Выжидательные взгляды ребят убивают надежду. Избежать этой темы не выйдет. Остается только довольствоваться передышкой.