Закон треснувшего корешка

Даже не верится, что здесь и проходит то самое испытание, от которого у учеников подкашиваются колени и руки дрожат. Одна из стен полностью заставлена стеллажами, но по корешкам невозможно различить книги – на них написаны только номера. В центре стоит небольшой коричневый диванчик с мягкими подлокотниками, а напротив – длинный стол, за которым молчаливо размещаются члены комиссии. Перед каждым лежат листы бумаги, на углу стола возвышается стопка – то ли личные дела учеников, то ли тесты, а, может, все в месте.

Скомкано поздоровавшись, я судорожно пытаюсь пересчитать людей за столом, но постоянно сбиваюсь. Кажется, восемь, но узнать мне удается только Главу Академии, занимающего место в центре, и госпожу Брик, сидящую по правую руку.

Едва ли тишину сейчас можно считать хорошим знаком, и я нервно оглядываюсь по сторонам. У стеллажа стоит Эрик, скучающе тасуя в руках картонки. Я напряженно вытягиваю шею, но присмотреться не позволяет низкий приятный голос, напоминающий прикосновение кошачьих лапок:

– Теодора, значит, – улыбается мужчина в сером клетчатом пиджаке с проседью в жестких угольных волосах.

Берт, кажется, что-то рассказывал о нем, но я даже имя вспомнить не могу. – Что же Вы, Теодора, не ответили на самый интересный вопрос?

Мужчина держит перед собой тест, поглядывая на меня из-под очков в узорчатой оправе. Господин Вознесс – имя всплывает в памяти, но больше ничего. И зачем нужно было просить Берта рассказать про Старший Совет, если в моей голове ничего не задержалось?

Не ответила я только на один вопрос, хотя назвать его самым интересным сложно.

Я пожимаю плечами, уклончиво отзываясь:

– Не успела.

Оправдание до того жалкое, что я прикусываю язык и опускаю подбородок, но господин Вознесс в ответ понимающе кивает и легко приподнимает редкие широкие брови:

– Конечно, такое случается. Время – вещь неумолимая, но, предположим, оно пошло тебе навстречу.

Можешь ответить сейчас. Какие планы на будущее?

Он так легко и ненавязчиво лишает меня прикрытия, что я успеваю понять это только сейчас. Нет больше удобных отговорок. Остаются только серьезные задумчивые взгляды комиссии. Они смотрят на меня, не отрываясь, и лишь в глазах господина Вознесса проскальзывает совсем не подходящее ему по возрасту мальчишеское любопытство.

Нужно срочно выдумать что-то приличное. Хоть что-нибудь.