Агитбригада-2

– И негоже безотцовщине, у которого и за спиной никого нету, вести себя так… – разошелся Форбрихер.

– У меня за спиной советское государство, – ляпнул я, зло сверкая глазами, – это уж получше всех ваших родственных кланов будет!

– Нет, ну вы посмотрите на него! – рассвирепел Форбрихер, окончательно потеряв самообладание, – я тут достучаться до него пытаюсь, а он хамит мне в ответ!

– Зря ты его доводишь, – скептически заметил Енох, который опять появился прямо передо мной, – у него эта толстая баба, на которую он почти час потратил, так ничего и не купила.

Вот он теперь на тебе досаду и срывает. А ты, вместо того чтобы потерпеть, начал с ним спорить.

Так-то Енох был прав.

Поэтому дальнейшие обличения Форбрихера я прослушал молча, стараясь не морщиться.

К счастью, продолжалось это не столь долго, как я боялся.

Аптекарь, выплеснув раздражение на меня, подытожил свой воспитательный спич:

– Раз вы так себя ведете! И так позволяете себе разговаривать со старшими! Значит, нужно вас перевоспитывать! – заявил Форбрихер непреклонным голосом.

– После выполнения работы задержитесь и возьмите у Елизаветы дополнительное задание. Я персонально для вас подготовлю. Будете оставаться после работы и выполнять их!

– Так может, лучше я в другой день приду? – попытался скорректировать график я, – мы же не каждый день занимаемся, всего дважды в неделю. Я могу в любой другой прийти и отработать.

– В том-то и суть наказания трудом, чтобы выполнять работу в неудобное для вас время, Геннадий. Если время будет комфортно, то какое же это наказание? – пожал плечами Форбрихер и отвернулся, молча, всё, разговор закончен.

Я вернулся на своё место и продолжил работу.

Валентин бросал на меня самодовольные взгляды и иногда тихо отпускал едкие замечания в мой адрес, крайне нелицеприятные, судя по смешкам остальных практикантов, что трудились в том углу.

Ладно, хорошо смеётся тот, кто смеётся последним.

После всего этого досадного происшествия я, чтобы унять раздражение (не только моральное, но и физическое), отправился к Изабелле.

Наши с нею отношения были какими-то специфически-странными. Она, видимо, уже поняла, что ей возле меня ловить нечего и продолжала икать себе мужа по всем злачным заведениям города N. Иногда и я составлял ей компанию. В смысле не мужа искать, а кутить и предаваться разврату. С нею было весело. А в промежутках между поисками мужа и работой стенографисткой, Изабелла с удовольствием пускала меня к себе в кровать. Чем я и пользовался.