Купеческая дочь замуж не желает

На кухне сразу объявила охранникам, что они мне очень—очень нужны и если сами не хотят уезжать, то остаются пока что в поместье. Они согласились и наконец, я узнала их имена.

Усатого звали Милаш, а который помоложе, тот Тарин. Вот и познакомились. После завтрака Милаш пошел проводить наших узниц поесть и привести себя в порядок. В крыле слуг помывочная и туалеты были одни на их крыло. Тарин пошел выбирать комнаты себе и Милашу для постоянного проживания и забирать их вещи. А меня уже ждали другие заботы — в окно кухни я видела подходившую к дому небольшую вереницу слуг.

Пойду руководить и властвовать.

Все собрались в холле, там с мебели шустрая Лимка уже успела убрать чехлы, хоть присесть можно. Люди опасливо, на всякий случай, стояли у самой двери, настороженно оглядываясь. Я увидела среди пришедших мать Лимы, Талию, махнула ей рукой, подзывая.

— Талия, Лима говорила, что вы командовали слугами по дому, так? — дождавшись согласного кивка, продолжила — Тогда вы сами знаете всех домашних слуг, берите их и приступайте к работе.

Сразу должна сказать, что по кухне, закупу продуктов старшая — моя кухарка Малия. Если вашу здешнюю кухарку такое устраивает — с удовольствием приму ее на работу. Далее. Талия, ваш муж конюхом тут был?

Из небольшой толпы отделился крепкий, плечистый мужчина средних лет, поклонился.

— Вот и хорошо, можете идти на конюшню, животные ухода требуют. Утром наш кучер покормил лошадей, но уход все равно нужен.

Мужчина неуверенно проговорил:

— Простите, лэрина Маринелла, я там не один работал, нас там трое было.

Можно им тоже на работу?

— Да, конечно. Да, вот ещё что. По жалованью. Как только разберусь по всем бумагам, я выплачу вам всю задолженность. А пока можете взять авансом небольшую сумму в счёт жалованья. Подойдёте к Талии и запишите, кому сколько надо. До вечера мы все обсудим и выдадим деньги. Это касается всех. Скотники тоже здесь есть? Тоже на свои рабочие места, потом я обязательно ко всем зайду и все увижу сама. Талия, служанок по дому для домашней работы распределите сами.

Нашелся и садовник — худой пожилой мужчина со своим помощником — мальчишкой лет четырнадцати—пятнадцати, тоже весьма худощавым. Талия тихонько шептала, что старик совсем бедствовал, пожилого уже никто не хотел брать на работу, а больше у них, кроме старика и внука, никого нет. Уже собирались милостыню просить. Я понимающе покивала головой, надо обязательно дать ему аванс и немного продуктов, и сейчас покормить.