Возвращение в долину

Больничная тишина давила на мозг. Вошедших окружило молчание, состоявшее наполовину из сочувствия, наполовину — из безразличия. Врачи и медсестры проходили мимо, бросали на них сканирующие взгляды и, убедившись, что перед ними не пациенты, проходили дальше. Иногда разобраться им помогала полноватая медсестра в регистратуре. Если кто-то из врачей слишком уж сильно замедлял шаг перед взволнованной троицей, женщина поджимала свои ярко-красные губы и очерчивала ими полукруг. Врач тут же ускорял шаг.

— Твоя мать — просто невозможная женщина.

Еле языком ворочала, а все продолжала сопротивляться, — причитала Иви, нервно посмеиваясь. Привезенные Чарли булочки исчезли за считанные минуты.

— Это в ее стиле. Так что с ней произошло?

— Ничего такого, — отмахнулась Иви, и тут же виновато опустила глаза. — То есть, мне так казалось. Она просто выглядела уставшей, а утром не встала с кровати. Я думала, ну, может, устала настолько сильно. А потом я зашла ее проведать и увидела…

Она всхлипнула.

— Что?

— Там не самые приятные подробности.

В общем, она не ела несколько дней, и ее рвало желчью. И кровью.

Эва прижала ладонь к губам, сдерживая подкативший к горлу позыв. Чувство вины впилось в грудь, раздирая до самой души. Иви, словно почувствовав это, сжала руку Эвы в своих ладонях.

— Ты ни в чем не виновата, Хелена… как всегда, была собой. Она не умеет принимать заботу от других, а как только ей предлагают помощь — делает все наперекор, просто из принципа.

— Мы должны были…

— Ты делала все, что могла.

— Ты знаешь, что это не так, — выпалила Эва, с вызовом глядя тетке в глаза. Иви смотрела на нее с неизменной нежностью, пониманием, желанием утешить. Под этим взглядом становилось совсем тошно от осознания, что Эва его не заслужила. Потому что боялась маминой болезни, потому что чувствовала себя беспомощной и вместо того, чтобы как следует помогать, отгораживалась простым: «выпей таблетки».

Сидевший по другую руку Чарли обнял ее за плечи.

— Все будет в порядке.

Ты же знаешь, — проговорил он, но Эва чувствовала, скольких усилий ему стоило придать голосу уверенности.

Больше всего Эве хотелось оказаться дома. Упасть лицом в подушку и вдыхать запахи трав, которыми пропитались все ткани в их доме. Слушать, как мама возится на кухне, щелкает зажигалкой, перешучивается с Иви, как раньше. Но сейчас в ее ушах жужжали лампы и аппараты.

— Где она сейчас? Ее оперируют?

— Отправили на диагностику, — хмыкнула Иви.