Возвращение в долину

Она схватила эмалированную чашку и бросила в Ричарда. В то, что Эва привыкла называть Ричардом.

— Хватит ржать уже.

— Ох, простите, — Ричард утер слезы, откровенно красуясь своим видом. — Не смог удержаться, представил, что тут будет через пять минут. Убить тебя я не могу, Хелена Делвал, и ты это знаешь. Но что тут будет, если твоя сестра вдруг узнает, что я предлагал тебе исцеление, а ты вместо него выбрала свой дурацкий фестиваль? Или, вот, например, как ты среагируешь, если я скажу, что твоя дочь всегда хотела, чтобы Иви была ее матерью? Или Эва! Что ты скажешь, если узнаешь, что Чарли до сих пор сомневается в том, любишь ты его или нет и по ночам пересматривает совместные фото с моей Лиззи? Не знаю даже.

Жаль, увидеть не смогу.

И, сказав это, хлопнул в ладоши. Свет моргнул, за окном раздались первые раскаты грома, а когда лампочки снова мерно зажужжали, Ричард исчез. И все остальные тоже. Эва была одна в своей комнате. Сидела на кровати, тяжело дыша, словно после дурного сна.

12.

Повешенный

Эва вскочила с кровати и заозиралась по сторонам. Во рту пересохло, сердце бешено колотилось в груди, а в памяти мелькали обрывки ночного кошмара. И ладно бы это был кошмар, где нужно убегать или отбиваться. Нет, этот детский лепет больше не посещал ее сны, теперь дурной сон больше напоминал артхаусное кино, снятое без сценария режиссером, возомнившим себя гением. Девушка села на кровать и, подтянув колени в груди, сжалась, пытаясь вспомнить, что же такого ей снилось, что пробуждение принесло облегчение.

Во сне были мама, Иви, Чарли. Они постоянно что-то делали, спорили, говорили. И каждый разговор, каждый диалог вытягивали из Эвы струны нервов, одну за другой. Но что именно было в этих диалогах, вспомнить ей не удавалось. Девушка тряхнула головой, провела пересохшим языком по губам.

«Надо попить», — решила она и вышла из комнаты.

Коридор заливал солнечный свет. Половицы отзывались на каждый шаг привычным скрипом, а с кухни уже доносилось ворчливое бурление кофейника.

Осторожно, наступая на самые тихие доски, Эва пробралась вниз и заглянула на кухню. Мама, заколов волны черных волос заколкой, колдовала над сковородками. По кухне разливался запах яблок и корицы. В большом чугунном чане закипали яблочные дольки в меду, а рядом, на столе, уже лежало тесто, накрытое свежим полотенцем. Не оборачиваясь, Хелена произнесла:

«Не стой там, лучше принеси мне грецкие орехи. Скоро приедет Иви», — махнула рукой женщина.