Полуночная ведьма

— Ты, полуночная ведьма, не знаешь латынь?

— Мне хватает пракельтского, — огрызнулась Морриган. — И некоторых заученных на память заклинаний.

— Святая Дану, — пробормотал он.

Раскрыл книгу и вновь уткнулся в нее. Но, не выдержав, захлопнул несколько мгновений спустя.

— Ты серьезно проводишь ритуалы, даже не зная, что именно шепчешь во время них?

— Я знаю их результат. Этого достаточно.

Дэмьен покачал головой. В светло-серых при ярком свете дня глазах сквозило откровенное недоумение.

— Но разве тебе не интересно, что означают слова, которые ты произносишь? Разве не задаешься вопросом, как они, банальный результат работы наших мышц и голосовых связок, способны менять и конструировать реальность? Разве тебе не хочется заглянуть глубже в колдовскую науку, понять, что за этими словами стоит?

Морриган утомленно вздохнула.

— Просто я человек действия, — защищаясь, сказала она. Скользнув взглядом по словарю древнескандинавского языка в руках Дэмьена, добавила: — А ты исследователь.

— Разве одно как-то мешает другому? По мне, так это навешивание ярлыков — лишь попытка оправдать собственное невежество.

Нежелание выбраться за пределы своего маленького, уютного, изученного вдоль и поперек мирка.

В груди медленно вскипал гнев. Она не маленькая девочка, чтобы позволять кому-то себя отчитывать!

— Моя сестра недавно вернулась из мира теней и вернулась ослепшей. Ты действительно считаешь, что сейчас самое подходящее время, чтобы…

— Чтобы что? Разговаривать с тобой? Критиковать за то, что ты не желаешь сделать над собой усилие, а обращаешься лишь к тому, что легко тебе удается? Если ты требуешь к себе особого отношения, то я не вижу причин.

На твоем месте должна быть Клио. А от нее я за все это время ни единой жалобы не услышал.

— Полуночная магия никогда не давалась мне легко, — процедила Морриган.

Где-то в уголке сознания билась одинокая мысль, что она тратит на споры драгоценное время, но отмахнуться от нее оказалось удивительно просто.

Дэмьен развел свободной рукой.

— Как и всем полуночным колдунам.

Но скажи мне… что ты делала, когда тебе не удавались полуночные чары?

Вспомнился трюк, что никак не давался… и его финал — расколовшееся на части зеркало.

Слова Дэмьена стали отзвуком ее мыслей:

— Выходила из себя. И тогда, напитанная силой твоей ярости, полуночная магия обретала невероятную, разрушительную мощь. Ведь так?

Морриган молчала, с невесть откуда взявшейся ненавистью глядя на него. За то, что слой за слоем сбрасывал с нее шелуху.