Ржавчина

Сначала просто побоялся оставить полицейским орудие убийства — в сериалах верный способ проколоться, потом не расставаться с оружием вошло в привычку. Если тебя попытались отправить на свидание к предкам один раз, что мешает другому придурку повторить попытку? С тех пор мне приходилось несколько раз стрелять в людей, но почему-то именно тот случай вспоминается чаще коротких злых перестрелок.

Рин не знает до сих пор. Она приняла бы меня любым, просто теперь мне не нужны слова. Достаточно обнять её, и мир приходит в норму.

Я отгоняю непрошеных призраков и заканчиваю фразу:

— Ещё меньше мне нравится идея закалывать волосы резными шпильками из костей убитых врагов и брать на ложе всех понравившихся женщин... Тебя не смущает, что мы обсуждаем теорию, основанную исключительно на фольклоре?

— У нас работа такая — верить в то, что для других не существует.

И ведь она права.

— А если бы не надо было обживать дворцы и морочить путников? Ты бы согласилась?

Пытаюсь представить себе бессмертие.

Задачка покруче, чем нарисовать бесконечность во время психологического теста в школе. Хотя, если все эти Фэйлианы, Гэллены и Заэли всё же погибли, не такое уж оно стопроцентное.

Что, как ни странно, утешает.

— Не знаю. Мы ведь оба видели костяной мост, Дэй. Оба. Если волшебная страна — правда, то правдой может оказаться и всё остальное. Вопрос только в том, верить или не верить.

Серьёзный вопрос, между прочим. Наша вера может многое.

— А, так это не аргумент. Стэн, может, тоже увидел бы, окажись он с нами.

— Стэн на нас совсем не похож. Знаешь, полковник недавно сказал, что мы с тобой принадлежим к одному народу.

— И как ты думаешь, сколько в мире таких как мы?

— Не знаю. Не может быть, чтобы все они были чистильщиками. У судьбы слишком много окольных путей.

— Не все, конечно. Раньше ведь брались откуда-то деревенские ведуны, ведьмы, шаманы. Обычные люди с магическим даром, без примеси Иной крови. По сути, они делали нашу работу — изгоняли всякую пакость, пришедшую из-за грани, и закрывали за ней дверь.

Жалко, что нельзя собрать всех чистильщиков, да и запечатать одним махом все прорехи в мироздании, из которых лезет непонятное, необъяснимое, не имеющее названия. Я представил себе, как толпа народу в потёртом камуфляже собирается на лесной поляне, окружённой вековыми деревьями, становится в круг, кто-то благообразный и бородатый выходит в центр, воздевая к небу тяжеленный резной посох...