Ржавчина

Или проще старую винтовку со склада утащить? Ещё нужны заклинания на певучем древнем языке и пучки душистых трав, чтобы кидать их в костёр.

Не моё совершенно. Моя магия таилась на перекрёстках пустынных трасс и в пыльных углах опустевших домов. Мои призраки рассекали на шикарных машинах или на убитых в хлам грузовиках, губили автостопщиков, пророчили смерть встречным водителям, и их саваны пахли не погребальными цветами, а бензином и дорожной пылью.

Нет. Даже если от нас зависит чуть больше, чем мы привыкли думать, одними замшелыми заклинаниями делу не поможешь.

Пора изобретать что-нибудь новенькое.

Ещё бы знать — что.

Рин

Не знаю, откуда взялся обычай украшать ворота кладбища еловыми ветками. Объяснение должно быть, древние наверняка припасли для такого случая примету-другую, но, сколько я ни спрашивала, никто так и не смог ответить, почему нужна именно ель, а не, скажем, берёза. Не украшение места захоронения и не попытка почтить память усопшего.

Скорее похоже на защиту живых от ушедших за грань. Может, всё дело в том, что еловые ветки колючие?

За оградой кладбище больше похоже на неухоженный парк. Несколько заасфальтированных в незапамятные времена дорожек убегают вглубь территории, между могил змеятся десятки тропинок. За кустами худо-бедно успевают следить, но к некоторым старым могилам не подобраться. Дэй не выдерживает, достаёт нож, чтобы срубить несколько самых длинных веток, почти скрывших ближайший к нам памятник.

Я присоединяюсь к нему: от загипсованной левой руки мало толку. Нашим взорам предстаёт изъеденный дождями серый камень и чёрно-белая фотография женщины лет пятидесяти. «Киинара...» — А вот фамилия стёрлась, ясно только, что она оканчивалась на «тен». Мы часто забываем о мёртвых. А вот они о нас помнят.

— Можно поискать в архиве, — говорю я, оттаскивая в сторону срезанные ветки. — У них должны сохраниться старые планы кладбища, там её могила, скорее всего, отмечена.

— Да всё приводить в порядок надо, — Дэй отирает ладонь о джинсы и прячет нож, — а то некоторые памятники скоро не опознаем. Там жену похоронили рядом с мужем, умершим десять лет назад, но не успели поставить нормальный могильный камень, здесь местечко по большому блату вышибли полуофициально. Документация — это большая ложь, Рин. Очень большая.

Я вдруг задумываюсь о том, что самого Дэя вполне могли официально признать умершим.