Ржавчина

— Рин, прости меня за вопрос, но ты — всё ещё ты?

— Думаю, да, — начала я и закашлялась. Горло саднило. Дэй молча подал мне флягу и усадил на корень дерева. Отошёл на пару шагов, попинал рыжий от ржавчины кусок железа.

— Солнце, напомни мне никогда тебя не злить.

Я поискала в карманах запасную резинку и поспешно начала заплетать волосы — привычное действие успокаивало.

— Это не я их. То есть я, конечно, но я не разносила весь этот музей, просто спела им дорогу, а всё остальное само рухнуло.

— Что-что ты сделала?

— Спела им дорогу, — жалобно отозвалась я.

— Только не спрашивай, пожалуйста, что это такое и как делается, я и сама не знаю.

— Тссс. Тише. — Дэй нарушил одно из неписанных правил — не тех, что придуманы чистильщиками для чистильщиков, а наших собственных — и крепко обнял меня. Обычно мы не позволяем себе проявлять нежность на задании — слишком расслабляет. Но сейчас мне требовалось ощущение близости, живого тепла. Я осторожно прикоснулась к его губам, на настоящий поцелуй банально не осталось сил.

Внезапно нахлынувшее знание ушло, оставив опустошение и усталость. Теперь я не могла вспомнить ни слова из той песни. В голове застряла только пара образов: дождь, возвращающий память костям, и путь в глубину. Картинки, которые видишь, но не можешь назвать то, что на них нарисовано. Поэтические метафоры, оказавшиеся на удивление действенными.

Мы разомкнули объятия с явной неохотой. Надо было идти дальше, выбираться если не к месту встречи, то хотя бы на зачищенную территорию.

Там уж найдём способ дать о себе знать. Чистильщик не считается мёртвым, пока не найдено его тело. Потому на нашем кладбище так мало плит над пустыми могилами. Тело отдают огню, имя — людской памяти, но никогда не признают погибшими пропавших в «проклятых местах».

— Куда теперь?

Никаких троп или просёлков поблизости от бывшего кладбища машин не было. Повернуть назад мы не могли. Неизвестно даже, где нас выбросило. Можем вообще в другом районе оказаться.

— По прямой, по ориентирам, — отозвался Дэй.

— Куда-нибудь да выйдем.

Кажущийся фатализм чистильщиков раньше бесил многих незнакомых с нашей работой людей. Тех, кто отвечает за жизни подчинённых, сложно винить, они привыкли к чётко поставленным задачам, а то, что делаем мы — чистой воды импровизация. И «куда-нибудь выйдем» в нашем лексиконе означает «дар выведет».

Уходя в лес, мы невольно оглянулись. За нашими спинами осталось пустое пространство. Зачищенный островок посреди спятившего района.