Ржавчина

Это что-то, может, и бегало, как маленькая девочка, но в дверь ломилось как тренированный спецназовец, чуть вместе с косяком не снесло. Стэн по комнате заметался, другого выхода нет, а встречаться с тем, что так жаждет войти, совсем не хочется. А мебели всего ничего: кровать, стул, которым он дверь подпёр, и маленький столик для рисования. Как ты думаешь, что ему в голову пришло?

— Кровать?

— Верно. Ребёнка покрепче к себе прижал — и под кровать нырнул. Как только места им двоим хватило. Покрывало это вонючее вниз рванул, чтоб до пола свесилось, фонарь выключил.

И сразу все звуки как обрезало: и стук прекратился, и дверь трещать перестала. Стэн потом рассказывал: очень боялся, что тварь за дверью разговаривать начнёт. На мальчишке и так лица не было. Полежали они секунд десять в темноте, и Стэн почувствовал, что кровать на голову уже не давит. Разогнулся, фонарь включил. Видит, коридор. Низкий, стены из бетонных блоков сложены. Как в подвале. Делать нечего, надо идти. Взял ребёнка за руку и пошёл. Метров через сто первая лампочка попалась. Всё это время Стэн мальчика о родителях расспрашивал, о друзьях, чтобы немного успокоился. Вышли они через подвал того же дома. Стэн ребёнка матери отдал и сразу в квартиру, где наши с зеркалом остались. Зеркало закрыли одеялом и во двор вынесли, шкаф наглухо запечатали, даже верёвкой сверху обмотали, чтоб не открылся случайно — и тоже во двор. Там уже отец с работы прибежал, Стэн его чуть ли не за шкирку: откуда шкаф вообще дома взялся? Мужик отпираться не стал, какие уж отговорки в такой ситуации. Его как-то занесло в отдалённый город, который только-только зачистили. Там, на свалке, куда строители барахло из домов сносили, и нашёл. Ну и не удержался, попросил друзей в кузов закинуть и жене подарил.

— Идиот, — не сдержался Дэй. — И друзья идиоты.

В опустевших домах иногда попадаются на диво хорошо сохранившиеся вещи. Мебель, одежда, даже драгоценности. Как будто и не было шести лет, не текла вода через прохудившуюся крышу, не выстывали холодными зимними ночами оставшиеся без хозяев квартиры.

Ни одна трещина не ложится на гладкую полировку, не нарастает чёрный налёт на серебряных украшениях, не мутнеют зеркала, не гниют ковры. От таких вещей избавляются с ещё большим тщанием, чем от обломков и тряпок. Выносят и сжигают. С этим вполне по силам справиться любому человеку, чистильщиков много, но не настолько, чтобы контролировать уничтожение каждого странного предмета.