Ржавчина

Официально студией считалась большая комната, на деле же наброски и готовые работы давно рассыпались по всей квартире.

Поначалу мне казалось неправильным брать у художников деньги. Улица быстро учит не отказываться от того, что само плывёт в руки, но получать плату за то, что ничего не делаешь...

— Брось, — уговаривал меня Конрад, — ты тратишь своё время, в которое мог бы подработать. Так что это всего лишь компенсация, к тому же не очень большая.

Тогда я стал помогать Мередит по хозяйству. Нёс покупки с рынка, чистил овощи — к слову, получалось у меня куда лучше, чем у неё.

Жители особняка напоминали мне не соседей, а большую, очень шумную семью, часто ссорящуюся и столь же часто мирящуюся. Художники, как Мередит и Конрад, уличные музыканты и актёры, даже парочка журналистов из местных газет. Теперь я понимаю, что роднило меня с этими людьми. У них была профессия, деньги, крыша над головой, но жили они улицей. Стихийными ярмарками под открытым небом, уличными представлениями и выставками, городскими новостями.

Улица стала их подлинным домом, источником дохода, холстом, вдохновением и выставочным залом.

Я научился куче не самых нужных, но интересных вещей. Делать реквизит, смешивать краски, грунтовать холсты. Этим даже можно было немного подзаработать. Периодически Мередит сбивалась с ног, разыскивая меня по всему дому.

А ещё мне давно не удавалось нормально почитать. Не урывками после работы или в ожидании автобуса. Я, оказывается, успел забыть, каково это: сесть и прочитать книгу.

Не следя за временем, не борясь со сном. Моей любовью к чтению вовсю пользовался Конрад, когда работал над картиной. Шикарный способ удержать меня в одной позе несколько часов.

Странное ощущение: когда мы с ним вместе что-то делали, он травил байки, обсуждал со мной книги или свои работы. Но стоило ему занять место за мольбертом, как моя личность для Конрада исчезала. Я становился предметом, случайным образом, данным художнику для воплощения его замысла.

Праздновали в этом странном доме часто. Дни рождения, выставки, удачно поставленную пьесу, официальные праздники... Здесь умели веселиться, но любили и работать. В тот раз отмечали помолвку. Накрывали большой стол во дворе, почти все жильцы что-то готовили, кто-то включил проигрыватель на полную мощность и выставил колонки в открытое окно.

— А бокалы-то мы ещё в прошлый раз Аннабель одолжили, — вспомнила нарезающая фрукты Мередит.