Ржавчина

— Откуда ты знаешь, что это она, а не он?

— Так из любого рейса чистенькая возвращается. Даже если просёлок по осени размыло. Разумеется, дама.

Рин

По дороге в посёлок меня не оставляло смутное беспокойство. Я тряслась в кузове грузовика, прижимая к себе санитарную сумку с вакциной. По идее, всё логично. Медик отправляется туда, где необходимо делать прививки, стрелок — на плановую зачистку. Обычная практика. Но... Мы никогда раньше не разделялись. Никогда.

Потом как-то отошло на второй план. «Дети — наше будущее» — не пустые слова.

В нашем мире и в наше время — не пустые. Это не просто чьё-то продолжение или семейное счастье. Это — залог существования человечества как вида. Для них можно и нужно выкраивать больше, чем для взрослых. Медицинская фабрика пашет с большим трудом, но вакцину выделили. И правильно. Но всё равно, слишком рано им приходится взрослеть. Нам перепало хоть немного беззаботной юности.

На обратном пути было не до страхов — умаялась и задремала. Благо водитель подхватил бригаду строителей с отдалённого объекта, и меня уже не мотало как горошину в банке от борта к борту.

А когда спрыгнула на землю на территории Базы, уже почти успокоилась. По времени должны скоро вернуться, значит, всё в порядке. Заставила себя принять душ и поесть в столовой. И ушла к КПП ждать. Наших парней, выгружающихся из заляпанного грязью грузовика, заметила сразу. Я невольно ускорила шаг. Обычно Дэя заметно издалека, не выделяться он просто не умеет... Почему я его не вижу?!

Стэн и Рэтнер осторожно выносят из машины нечто, завёрнутое в плащ-палатку.

Оборачиваются на крик. На мой крик. Я бегу, спотыкаясь почти на каждом шагу. Бесконечно долго, пока меня не перехватывают ребята из охраны. Но я успеваю увидеть. Растерзанную камуфляжную куртку, залитые кровью спутанные волосы, неестественно вывернутую левую руку. Так много крови... Я не вижу его лица, конечно, и не должна видеть, он лежит на животе...

— Пустите!

— Да не рвись ты. — Мне вполне профессионально, хоть и аккуратно, заламывают руки.

— Живой он, иначе бы так над ним не тряслись.

Меня утаскивают прочь. От окровавленного свёртка, от спешащего медика. От него.

Я вновь осознаю себя в кабинете полковника на продавленном диване и со стаканом воды в руке. Жалюзи безжалостно нарезают на полоски солнечный свет.

— Пистолет сдай.

Сфокусировать взгляд на силуэте человека за письменным столом удаётся с трудом.

— Чего? — не сразу доходит до меня. Загорелое немолодое лицо плывёт перед глазами.