Ржавчина

Как будто и не было ничего. Только людей нету. Будто время кончилось, и застрял ты навеки в этом лете. Хочешь — купайся, хочешь — гоняй по округе, пока бензин не кончится. — Ему явно не хватает слов, но я понимаю. Мысленно делаю себе пометку — упомянуть нервозность водителя в отчёте. Будет лучше, если его пристроят ездить в Столицу или ещё куда, но только подальше от неисследованных территорий. — А у вас-то как прошло?

— Как всегда, — пожимаю плечами я. — Самая обычная работа.

Дэй

Гараж — наверное, самое спокойное место на всей Базе.

Уютное, что ли. Знаю, некоторые шофёры дают машинам имена, разговаривают с ними, когда ремонтируют. Это не вещь, не транспорт, это друг. Так вот, гараж похож не на хранилище техники, а на зверинец. На равном расстоянии друг от друга дремлют огромные сытые хищники — грузовики. Защитного цвета шкуры, ощущение сдержанной силы. Просыпаясь, они довольно урчат, предчувствуя скорость и дорогу. Трудяги. Развозят по отдалённым посёлкам продукты, оружие, медикаменты, почту. Перевозят людей. Сколько ночей Рин и я провели, прижимаясь к деревянным бортам...

С этой моделью машин у меня вообще связано много воспоминаний. Их закупала не только армия, но и гражданские фирмы. Когда я голосовал у обочины, часто водители именно таких вот грузовиков тормозили и с высоты кабины интересовались:

— До города, что ли?

Иногда я задумываюсь: ведь далеко не все попавшие на Базу машины изначально были армейскими? Вдруг среди них есть те, что я ловил на трассе? Тогда мне кажется, что я чувствую на себе снисходительный добродушный взгляд.

Мол, вот ты какой вырос, ребёнок улицы. Люди, может, при встрече и не узнают, а металл помнит.

— Это ненадолго, — говорю я, глядя на прислонившуюся к стене Рин. — Всего одно задание. Нас много, больше, чем собирается в обычный рейд. Тревожиться не о чем.

— Потому я и беспокоюсь. С чего вдруг столько предосторожностей?

— Ты параноик.

Правда, сам я не лучше. Я боюсь потерять её. Боюсь проснуться однажды утром и понять, что события последних шести лет были бредом, галлюцинацией, наркотическим угаром.

Иногда по ночам я вздрагиваю, как от толчка, и осторожно прижимаю к себе спящую Рин, чтобы удостовериться: вот она, рядом.

— Как мать говорила, сердце не на месте.

Окидываю взглядом ряд машин, киваю на одну.

— Ты на ней завтра поедешь?

— На ней.

Я кладу руку на дверцу кабины.

— Здравствуй, милая. Присмотришь за моей любимой? Проследи, чтоб в дороге спала, а не волновалась обо мне.

Против воли Рин улыбается.