Ржавчина

Было время, один из наших чистильщиков пытался создать что-то вроде бестиария. Описать всех существ, с которыми мы сталкивались на неисследованных территориях, и способы их уничтожения. На первый взгляд идея была хороша, но довольно быстро выяснилось, что классификации твари не поддаются. Может, каждому из нас «проклятые места» подбрасывают что-то особое, только для него предназначенное.

— Ага, горит всё. Если не горит, значит, ты плохо стараешься, — цитирует Дэй неписаный кодекс чистильщиков. Лёгкая улыбка трогает его пересохшие губы.

— Рин, не уходи, а?

— Не уйду.

И я действительно не ухожу, пока его дыхание не становится ровным и спокойным, как у спящего глубоким здоровым сном человека.

Дэй

Потолок. Стены. Тень от ветвей дерева напротив — у двери, на побелке видна особенно ярко. Задолбало до зубовного скрежета. Окно плотно закрыто, простужаться со сломанными рёбрами никак нельзя. На тумбочке — стопка принесённых Рин книг: «Леди из Серого замка», старый-старый роман о женщине-воине Тёмных веков, «Тишина в эфире», автобиографическая повесть про пилотов времён войны.

И сборник легенд. Иногда я жалею, что современные дорожные истории не собраны под такой же плотной обложкой, что по ним нет ни одного исследования. Едва ли их вообще кто-то записывал.

Хм, а это мысль. Я выпросил у медсестры толстую тетрадь с желтоватыми листами и ручку. Попытался найти позу поудобнее. И замер, тупо уставившись на чистый лист. Никогда не думал, что настолько сложно написать первую строчку. И как я вообще собираюсь обработать такую прорву материала? Расположить истории в алфавитном порядке? Или по регионам? Ладно, придумать систему я ещё успею.

Будет что показать Рин, когда я её увижу.

Я вздохнул, и, отсекая пути к отступлению, вывел на плохо пропечатанных клетках: «На юге и севере рассказывают историю о Девушке на мосту...»

Когда я, наконец, оторвался от записей, тень ветвей миновала угол моей палаты. Конец лета, начало осени... Я выйду отсюда — а листья уже посереют и укроют землю мёртво шуршащим ковром.

А потом начнётся очередная бесснежная зима. Сколько историй ляжет к тому времени в мою тетрадь? Рин и я будем сидеть вечерами на кухне, читать книги и болтать о чём-нибудь. Я наконец-то снова буду засыпать, обнимая её, чувствуя рядом лёгкое дыхание.

Не могу. Всё равно скучаю.

Сон. Всё тот же.

Мне четырнадцать. Я бегу, потому что за мной бегут. Асфальт под ногами сменился песком окраин. Моя чёрная изломанная тень несётся за мной по стенам и заборам.