Сукины дети 6. Жмурки 2

- Скорее, дедуцировал, - продолжил Алекс куда более гладко. - Ты сказал, что Шаман несколько раз упоминал кого-то. Кого-то загадочного, неназываемого. Я тут подумал... и пришел к однозначному выводу. Это могут быть лишь...

- ОНИ, - кивнул Гоплит.

- Согласен, - скрипнул отец Прохор. - Больше некому.

И опять я остался в меньшинстве.

Ах да. Ведь ещё есть Маша.

Так что мы вместе ничего не понимаем: я и восьмилетняя девочка. Круто, правда?

Просто ты ещё очень молод, мон шер ами.

Я вздрогнул.

С тех пор, как я вернулся, Алекс избегал разговоров подобного рода.

Иными словами, у тебя, поручик, просто нет необходимого опыта. Ты не прятался от Святой Инквизиции, не убегал от пиратов Барбароссы, не ворочал веслом на римской галере...

Вы тоже не ворочали веслом на галере, шеф.

Зато я был близким другом Великого Князя. Который, в своё время, посвятил меня в некоторые тонкости устройства мира...

Неожиданно у меня перехватило дыхание. В глазах потемнело, в груди сделалось тесно и больно - словно меж рёбер застряла иззубренная холодная сталь.

Наконец-то до тебя дошло, мон шер ами.

Он был вашим наставником, - я проглотил комок в горле и порадовался тому, что не говорю сейчас вслух. - Скопин-Шуйский был для вас тем же, кем вы являетесь для меня...

В тот день у меня было особенно отвратительное настроение, - я почуял в его мысленном "голосе" смущение - чего никогда, ни при каких обстоятельствах не слышал раньше. - Рана, полученная на дуэли, донимала особенно сильно, и я решил окончательно покончить счёты с жизнью.

Револьверов тогда ещё не было, но у меня был неплохой лепаж.

И вот я сижу, нажимаю на спусковой крючок...

А я представил себе картину: шеф, при полном параде, то есть, в шелковой рубашке, халате и галстуке, сидит за столом, приставив дуло к виску. Нажимает спусковой крючок - осечка. Жмёт ещё раз - то же самое. И так - раз за разом...

Ему сейчас очень больно, - подумал я. - Обычные люди, когда пребывают в таком состоянии, или замыкаются в себе, или срывают боль на других.

Алекс - не такой. Он никогда не причинит вреда ближнему своему, если в том нет острой необходимости. И поэтому бьёт себя. Чтобы заглушить ту, почти физическую боль, которую причиняет ему смерть наставника.

А я получаю лишь отголоски. Обратку - как называют это явление маги. Последствия гигантской приливной волны, что затопляет его душу.

Простите, шеф. Я дурак.