Сукины дети 6. Жмурки 2

Он не умеет отличить правду от лжи, добро от зла - и не в силу своей антисоциальности, а просто потому что ему никто не объяснил. Понимаете?

- Кроха-сын к отцу пришел и спросила кроха... - пробормотал себе под нос Алекс. - Да ты ему сочувствуешь, мон шер ами?

- После того, что он сделал... - подал голос Гоплит. - После того, как он уничтожил больше половины моих людей... Знаете, Александр Фёдорович, я вас понимаю.

Алекс высокомерно фыркнул.

- Стокгольмский синдром, - заявил он. - Ты слишком много перенёс, Сашхен, не вини себя.

- А я и не виню...

- Я тоже ему сочувствую, - сказала Маша.

После того, как Алекс сообщил девочке, что её друг Мишка погиб, она захотела увидеть тело.

Аврора Францевна сопротивлялась, доказывала, что вид мёртвого друга нанесёт девочке непоправимую травму на всю жизнь, но Маша была непреклонна.

- Она не сможет потом спать, - приводила аргументы приёмная мать. - Ей будут мерещиться монстры под кроватью.

- Ничего, - успокоил Алекс соседку. - Мы научим девочку их убивать.

- Вы... Вы бесчеловечны, господин Голем! - кричала соседка.

- Вы - тоже, - парировал тот. - Потому что ставить над детьми опыты так же бесчеловечно, как говорить им правду.

- Но мы же... - растерялась соседка. - Но наш институт... Во имя науки...

- То же самое сказал ваш бывший сотрудник, когда его увозили, - напомнил я. Алекс не мог этого знать. - Что он действовал ВО ИМЯ НАУКИ.

В общем, вопрос с посещением морга был решен, и Маша прошла испытание.

Не выказав никаких эмоций, не пролив ни слезинки.

- Ты сочувствуешь Шаману? - подобрался отец Прохор. - Почему?

- Он несчастный, - девочка отодвинула от себя блюдце с вареньем. - И одинокий. Его никто не любит. А детям главное - чтобы их любили.

И она в сотый, наверное, раз поправила дурацкую вязаную шапку.

- Ну, несмотря на одиночество и общую свою неприкаянность, Великого Князя он убил.

А вот слова Алекса не произвели эффекта разорвавшейся бомбы.

Мне кажется, каждый из нас нечто подобное не просто подозревал, а где-то в глубине души давно знал - и смирился, свыкся с этим знанием, как с неизлечимой болезнью.

- Вы знаете, как это случилось? - тем не менее, спросил я.

- В общих чертах, - кивнул шеф. - Но этого достаточно. Поиском доказательств занимается Владимир, но только для того, чтобы не быть голословными. Мы не суд Линча.

- Значит, этим вы занимались, когда исчезли из особняка, - ровно сказал я.

Нечто в этом духе я и подозревал.