Я.Р.В: Лавил - Черный человек (beta)

Страх потерять или страх потеряться. В этом нет никакой разницы. Мы здесь для того чтобы побороть свои страхи и...

Он сделал паузу давая нам закончить фразу. Мало кто действительно попытался это сделать, прозвучало много робких предположений от изменения своей жизни до обретения любви и счастья. Профессор кивал каждому слову.

- Правда, правда, все что вы говорите это всё чистая правда! И к этой правде мы придем в конце нашего занятия. И прежде чем мы продолжим, я хочу уточнить одну маленькую вещь, - Лавилов достал блокнот из кармана халата и открыл его где-то посередине.

- Так... Ярцев Роман, Большакова Екатерина, Ферьзев Александр, Мариутов Максим, Трепольев Андрей и Серафим Уткин. Все здесь, - профессор обвел нас взглядом. Интересно какое одухотворённое лицо из здесь собравшихся носило чудное имя Серафим? Я мог поспорить на толстяка.

- Есть несколько правил, прежде чем мы начнём. Итак, первое и основное: никто из ваших друзей или родственников не должен знать, куда вы пошли.

Все собравшиеся охотно закивали.

- Хорошо, я верю вам, друзья. Теперь второе правило: в этих стенах, на наших сеансах, вы должны всегда отвечать правду. На любой заданный вам вопрос. Неважно кто его будет задавать, я или мои помощники.

Лавилов монотонно стучал по блокноту кончиком ручки. Сначала это был звук, на который тяжело обратить внимание, но с каждым ударом он непонятно нарастал.

- Третье правило: все что вы увидите здесь, в этих стенах, навсегда должно остаться только в ваших воспоминаниях.

Речь Лавилова становилась все более грубой и резкой. Последние слова он буквально выплюнул изо рта. Как змея плюется ядом. Удары кончиком ручки по блокноту отдавались в голове явственной болью. Печать на полу вспыхнула и свет в помещении, где расположился наш кружок по интересам, потух. Поскольку в этом теремочке не было ни окон, ни дверей, на глаза тут же надавила непроглядная тьма.

- Эй, что за дела?

Народ узрел подвох не сразу. Видимо не я один обратил внимание на последние слова Лавилова. Мягко говоря, не очень дружелюбные. Толстяк по имени Серафим ощутимо и со скрежетом сдвигаемого стула вскочил на ноги.

- Эдуард Викторович?

Чей-то жалобный голос, больше похожий на стон слева от меня. Я напрягся, но сидел вполне спокойно. Чертова тьма, придется ждать минут десять, прежде чем глаза к ней привыкнут.