Змеиная Дева

Если было в этом доме сказано хоть одно злое слово, то есть туда ход тьме; если были пролиты хоть раз слёзы отчаяния или хоть раз прошёл по этому дому гнев – тьме есть проход. И чем больше слёз, чем больше страха, чем больше гнева – тем шире власть тьмы.

До рождения Аниты в этом доме было много дурного. Сначала Нора не могла забеременеть, и Марк искал утешение сначала в тоске, а потом в упрёках. Потом Нора болела – экспериментальное лечение, направленное на исцеление одного, вырвало здоровое в другом.

Марк пил всё это время. Они едва не развелись, скандалили, а потом случилось чудо – Анита.

Всё было забыто ими, всё было забыто до поры нетвёрдой людской памятью, но тьма, которая слышит и видит всё, ничего не забывает. Она помнит и лелеет каждый широкий ход.

И в этот раз тьма вышвыривает очередную Змеиную Деву в очередной же проход. Та поднимается – ночь, темно душно, ноги почему-то жжёт знакомый пол, оглядывается…

Она здесь была прошлой ночью, едва устояла против желания полакомиться плотью, так почему она снова здесь? Прежде тьма не повторялась, предлагала ей разные блюда! Неужели тьма почуяла, что Змеиная Дева вчера была близка к падению?

–Она назвала тебе своё имя…– что-то шелестит из паукообразной тьмы, – она тебе доверяет.

Она спрашивала о тебе за завтраком, придёшь ты или нет? сказала, что ты хорошая.

Во тьме нет эмоций, но это страшное, бестелесное, издевается, ухмыляется и Змеиная Дева чует это, даже не глядя в страшную тьму.

–Выпей её кровь, укуси её нежную шейку, видишь? Она спит, она не почувствует боли…

Голос звучит сладко, голос пьянит, уводит, путает сознание. Змеиная Дева, ещё вчера начавшая своё отступление, снова на распутье. Она не успевает заметить, как снова переместилась в изголовье кровати, как склонила голову, не по-людски склонила, слишком неестественно, как рот пересох от желания сделать глоток крови.

Сколько она сопротивляется? Сколько она мучается и никто не может оценить эту жертву.

Её наказали – это очевидно, но что это за наказание, если она не знает ни имени судьи, ни своего преступления, ни самой себя?

–Не проще ли сдаться? – уговаривает что-то из темноты. А может быть ей всё чудится, она просто хочет, чтобы её уговорили.

Анита шевелится. Её сон глубокий и чистый, она спит крепко и не знает о том, что над нею висит тень древнего чудовища.