Добровольная пандемия

Он пообещал себе больше не повторять такое.

Потом связывался Никитин, благодарил за мастерски проведённую нейтрализацию Велеша. Когда спросили, сколько всего погибло Леших, он замолк и сказал, что это война. Константин понимал это. Никитин вздохнул и попрощался.

Варра только прислала сообщение: “у нас всё хорошо”.

Татьяна обшарила сеть. Нашла исследования ураса, он действительно с самого начала распространялся сам, просто никто этому не придал значения. Нашла множество людей, что призывали разрушить фесмаб, и не было никакой связи между ними, кроме самой идеи.

Всё, что казалось следами заговора, обернулось простыми совпадениями, настроениями общества, которое отторгло ненужную часть себя на обочину и двинулось дальше.

Костёр щёлкнул, метнул искру в лицо. Константин пошевелился, облизнул нос, пересохший от жара огня. Таня вскинула уши и завозилась, вставая.

— Извини, — задумчиво прошептал Серов.

— Ничего. О чём думаешь? — спросила Таня.

— О прошлом.

— О том, насколько Велеш виноват?

— Не, о другом. Велеш виноват на всё. Он взял на себя роль фитиля, проводника идеи, чтобы ощутить славу. Героем захотел стать. Но никак не мог понять, почему война не начинается. Скорее всего потому, что обществу это было не нужно, не готово оно ещё к этому. А он хоть и был проводником, но ничего этого не понял.

Таня смешно нахмурилась, отразив костёр жёлтыми глазами.

— А к чему оно было готово? — спросила она.

— К удалению того, что мешало: фесмаба, и это отлично получилось.

— Хочешь сказать, людям нужно было устроить конец света?

— Это уже последствия. Люди и сами по себе последствия не продумывают, а тут целое общество, которое только начинает осмыслять себя. Как с тем урасом. Как в Туманово. Ментор показал нам, что всё это можно проследить, почуять к чему всё идёт. Но мало кто это делает.

— И никак это не предотвратить, — прошептала Таня, блестя глазами.

— Вот не знаю.

Это уже фатализм какой-то. Ментор сказал, что устранился, мол ничего сделать нельзя, а сам “придал нам ускорение” и, кажется, изменил.

— Типа, если бы мы убили Велеша, или вовсе не пришли, что-то бы изменилось?

— Верю, что так. Можно что-то изменить в нужном месте и времени. Но я боюсь, что вражда вереков и людей ещё будет. Просто, пока рано, и мы чуть отсрочили её. Может удастся и вовсе погасить её?

Они возвращались домой.