Добровольная пандемия

Никитин на мгновение задумался, взял фотоаппарат и принялся листать снимки.

— Этот мужчина? — Никитин показал фотографию паспорта Константина.

— Он, он. — закивала она головой. — Он с сожительницей своей, в купе с этим зверем ехали. Мне тогда сразу это подозрительным показалось. Ну будет ли нормальный человек…

— Спасибо за бдительность. Вы свободны, — перебил Никитин. Показал бойцу паспорт Серова.

— Михаил, допроси онеля, с которым они ехали. Узнайте откуда, куда и зачем.

Спустя некоторое время, у Никитина просигналила рация.

Он внимательно выслушал говорившего, повертел рацию в руках о чем-то размышляя, потом нажал кнопку передачи и сказал:

— Принято. Найди в посёлке охотника, лучше двух, и три-четыре выносливые собаки. Приём.

Выслушав ответ, он пробормотал что-то милиционеру и оставшимся бойцам, а сам скрылся в автобусе.

“Походу, мы его спровоцировали. Будет погоня”, — заметила Татьяна.

“Возможно. Не забывай запах менять”, — ответил Константин.

Они шли по ручьям, поднимались на взгорки и выписывали восьмёрки, где на перекрёстке следа меняли запах.

Иногда симбиот Константина создавал мелкий порошок капсаицина и распылял его над землёй. Татьяна, шедшая позади, из-за этого фыркала грязно ругалась, но делала-то же самое.

Вьюв продолжал следить за Никитиным. Сейчас тот бежал меж сосновых стволов, перед ним чётко держала след рыжая остроухая дворняга, за ними не отставал пожилой бородатый охотник со своей собакой. Чуть позади пара бойцов в фарадейках и с оружием вели на поводках беспородных псов: безобразно мохнатого пегой окраски и чёрно-коричневого с висячими ушами.

Остроухая дворняга прошла по большой дуге — части восьмёрки посреди которой ждал капсаицин. Вынюхивая след, собака дёрнулась, отбежала и принялась ожесточённо фыркать. Потом вовсе, легла и, жалобно скуля, уткнулась мордой в лапы.

Никитин нахмурился, внимательно посмотрел на оставшихся собак. Черно-коричневая, словно почуяв взгляд, подняла голову, как-то сосредоточенно огляделась, будто впервые всё это видела, и двинулась вокруг потравленного места точно к продолжению следа.

Константин помнил, что там запах должен быть уже другой. Дворняга порыскала, но след взяла. Описала вторую часть восьмёрки и легла, не доходя потравленного пятна.

Охотник посмотрел на собак, на Никитина. Подошёл к невидимому пятну, присел. Коснулся палой хвои, понюхал руку и поморщился.

— Начальник, мы точно на волков охотимся? — спросил охотник, глядя на Никитина.