Добровольная пандемия

Краем глаза Константин наблюдал за реакцией Никитина. Тот так и не изменился в лице, но встал из-за стола и, что-то сказав бойцам из охраны, решительно отправился к пожару. Бойцы сторожившие навес совершенно беззаботно глазели на огонь.

Если бы пожара не было, то пришлось бы организовать что-то подобное, — подумал Константин. Вместе с Таней они прогулочным шагом покинули станцию и сделав крюк двинулись на юг, в ближайший лес. Там, когда их уже никто не мог видеть, они перешли на бег, попутно снимая с себя одежду.

Колючие ветви сосен всё норовили ударить по лицу и Константин бежал с закрытыми глазами, полагаясь на зрение симбиота.

Когда шум со станции утонул в шепоте леса, они, наконец, остановились. Константин снял и уложил оставшуюся одежду, обувь. Расстегнул вертикальную молнию на спине рюкзака — тот распался на два закрытых отделения. Несколько замысловатых манипуляций с застёжками и в руках у Константина оказался рюкзак для собаки. Надев рюкзак, Серов лег на бок.

Палая хвоя колола голую кожу.

Тело охватил жар и зуд. В глазах помутилось. Уши перестали слышать.

Ощущения вернулись, и Константин подивился — до чего же мягко вот так валяться, жаль, нужно бежать. Встал на лапы потряс волчьим телом. Рюкзак болтается. Татьяна мягко ткнулась мордой ему в бок, цапнула пряжку, подтянула. Вот теперь хорошо. Серов подогнал её рюкзак, и они двинулись дальше.

“Интересно, нас заметили?” — спросила Татьяна, бежавшая позади.

“Думаю, рано или поздно точно заметят. Никитин быстро сообразит, что я ему пудрил мозги.

Ещё и пожар на нас повесят, а это уже вышка и без фесмаба.” — Константин встал и оглянулся.

“Вышка за пожар?”

“Ну да, вторая глава Коэм: публичное применение магии. Ну не вышка, а стерилизация, но для нас то никакой разницы”.

“Стиралка, блин. Тогда нас в розыск объявят…” — Таня прижала уши.

“Ничего, до Пестрогорска как-нибудь доберёмся, а там нас искать не станут”, — Константин потрусил дальше. Нужно было посмотреть как там на станции, а ещё и запутать следы.

Вьюв Константина болтался над столом, за которым всё так же дремал милиционер и задумчиво перебирал какие-то бумаги Никитин. Подошёл боец, за ним женщина тащила пару огромных сумок. Со вздохом примостила их возле стола и принялась вытираться платком. Та самая, что жаловалась на всё в коридоре вагона.

— Товарищ лейтенант, — обратился боец. — Гражданка утверждает, что два пассажира из её вагона, мужчина и женщина, двигались на юг, в сторону леса.