Добровольная пандемия

“Ты не договорила”, — напомнил Константин, в уме отметив, что гранаты всё же есть.

Под окном раздался взрыв. Лестница исчезла.

“Я боюсь, и одновременно боюсь сорваться. Они там сидят и стреляют по нам, как в тире. Понимаешь? А я мишень, жду, коплю страх и гнев, а потом вот”, — она кивнула на пахнущий горелой плотью труп.

Таня замолчала, глядя в окно на дым, поднимавшийся снизу.

— Как мне удержаться? — вслух спросила Таня, и через плечо глянула на мужа. — В Кислае было мирное время, законы. А теперь ведь, что не делай, нас уже во всём обвинили, и всё, что может меня сдержать, только внутри? А внутри совсем не то…

— Не знаю, — грустно улыбнулся Серов.

— Меня держит злоба. Странно, да? И чем больше её, тем сильнее я держусь.

Он надел камуфляжную разгрузку на уже испачканную светлую рубашку и, подгоняя его, продолжил:

— Они же не мои враги. Им кто-то запудрил голову, что они за правое дело. Может не совсем правое, может они только ради денег, для них это лично-правое дело. Может и нам запудрил, не важно.

Он там сидит и смотрит, как одни убивают других, и чем больше трупов, чем больше зверств, тем ему лучше. Тогда толпа становится податливой, её легко вести. Легко проворачивать всякую выгодную хрень, пока у толпы глаза залиты кровью. Вот он, этот кто-то, он и есть мой враг. С ним бы я, наверное, не удержался. — Серов вздохнул. — А если я не удержусь сейчас, то сделаю только лучше эму врагу, плесну больше крови в глаза толпе.

Таня смотрела, как муж засовывает рожки сайги в разгрузку, и задумчиво молчала.

“Серовы, что там у вас?” — раздался в эфире голос Зоркого.

“Дмитрий Олегович, у нас две попытки прорыва со стороны улицы Советской. Предотвращены. С их стороны, минимум, двое погибших. У нас потерь нет”, — отчитался Константин.

“Хорошо”, — отозвался Зоркий. — “Проверьте крышу, вероятно, поднялись через пожарную лестницу.”

“Принято”, — ответил Серов.

Он отправил вьюва во двор. В лучах закатного солнца сияло оцинкованной крышей Четырёхэтажное Г-образное управление фесмаба.

Оно занимало угол пересечения Советской и Чапаева. Серов находился в том крыле, что пролегало вдоль Советской, второе крыло тянулось с юга на север вдоль Чапаева, к нему примыкало старое двухэтажное здание с магазинами, занявшее остальной квартал до улицы Мира.

Во дворе седыми остовами догорали машины сотрудников, испуская светлый дымок. Со стороны Чапаева, примерно там, где был главный вход, поднимался столб чёрного дыма.