Не ловите мух...

Вообще, это был рынок, на котором продавали заморские товары, но местные упрямо не желали называть его «Заморским рынком»…

Бенни втянул носом воздух. О, эти запахи с рынка… специи, кофе, экзотические овощи, чайный порох фейерверков из далекого Джин-Панга и то, от чего у ведущего репортрера «Сплетни» кружилась голова, – шоколад из Ферим-Балле́.

Бенни частенько покупал этот шоколад для Мередит, но всякий раз по дороге в ее кабаре сам его съедал – просто не мог устоять.

Вспомнив о Мередит, Бенни поморщился.

«Твоя ревность сейчас совершенно не вовремя! – подумал он. – Я должен готовить сюжет о Мухе, а не скрываться от твоих навязчивых подружек!»

Высморкавшись в попытке унять жжение в носу о чьи-то висящие на бельевой веревке панталоны, Бенни поспешно двинулся через двор к лестнице. У ее основания сидел, склонившись над жужжащим-лязгающим колесом, точильщик ножей и ножниц. Он был так сосредоточен на своем деле, что не заметил прошмыгнувшего мимо газетчика.

Поднявшись на опоясывающую двор галерею, Бенни потопал вдоль бурых труб.

Слева что-то дернулось, и он дернулся в ответ… но это был всего лишь мешок, отраставший от стены сморщенной грушей. Из квартиры раздался мерный гул, мешок затрепетал и начал наполняться – видимо, хозяйка включила пневмоуборщик. Из дыры в мешке полетела пыль…

Дойдя до конца галереи, Бенни шмыгнул в коридор, без происшествий прошел его насквозь и, выйдя с другой стороны дома натолкнулся на… плач.

Плач исходил от маленькой девочки в смешном красном платьице с большими пуговицами.

Она сидела на старом комоде, который кто-то выставил на улицу, и сжимала в руках плюшевого мишку, похожего на ветерана парочки войн. Голова его была почти оторвана, брюшко – вспорото, наружу лез пух.

– Ну-ну, не плачь, малышка, – сконфуженно сказал Бенни и неловко потрепал девочку по светлым волосам.

– Ми-истеґ Пушисти-и-ик… – провыла она, слегка картавя, и протянула газетчику своего несчастного медведя.

– Ой, как грустно. Но его можно починить.

Нужна лишь иголка с ниткой…

– Его кы-ы-ыська разодґала. Жу-у-уткая кы-ы-ыська!

Бенни кивнул.

– Кошки бывают очень свирепыми. Сам я их терпеть не могу. Мне кажется, что они вовсе не глупые комки шерсти, какими пытаются казаться, а только прикидываются. На самом деле, думаю, они строят коварный заговор. Я его пока не разоблачил.

Девочка на миг прекратила плакать, уставилась на Бенни своими громадными мокрыми глазами, а потом снова принялась рыдать.