Цирк-шапито

Перекладина теперь болталась в воздухе гораздо ниже, чем находился Эстет во время своего очередного кульбита. Все происходящее можно было бы принять за начало опасного трюка, если бы не выражение лица помощника – сначала растерянное, потом и вовсе наполненное ужасом. На лице Эстета же застыла, словно маска, сияющая кукольная улыбка

Момент истины – Эстет, завершив акробатическую фигуру, устремился вниз с вытянутыми вперед руками, чем-то напоминая пловца, прыгающего в воду с обрыва. Затаившие дыхание зрители, чей-то нервный вскрик, и Эстет, странно извернувшись в воздухе, одной рукой схватился за перекладину, сделал солнце, и уже после этого снова уселся на нее, как на качели, дожидаясь, пока помощник короткими нервными рывками спустит перекладину вниз.

Коснувшись ногами земли, акробат грациозно соскочил со своего металлического насеста, и, раскланявшись, прошел по кругу вдоль арены, посылая публике воздушные поцелуи и ослепительно улыбаясь, словно и не стоял несколько минут назад на грани жизни и смерти.

Циркачи – очень смелые люди, и не боятся рисковать. Подойдя в помощнику, Эстет негромко прошипел, все еще удерживая на лице безмятежную кукольную улыбку:

– Держи себя в руках! Ты же мог меня убить, идиот! – хлесткая, наотмашь, пощечина обожгла щеку юноши, а тот даже не ответил, глядя на куклу широко открытыми глазами. На лице его мешались страх и облегчение. Публика снова охнула, на этот раз изумленная публичной расправой над совершившим ошибку юношей.

Кромешник, в отличие от большинства зрителей, не был удивлен публичным проявлением кукольных страстей.

Эстет поражал своей ловкостью и гибкостью, несмотря на то, что его тело было сделано из фарфора. Вышел из ситуации он удачно, мастерства у него отнять было нельзя, однако ши больше заинтересовал помощник, отпустивший верёвку. Кромешник чуял страх, но не мог понять причины и следствия. Он отпустил веревку, потому что испугался, или же он испугался, потому что отпустил верёвку? Из того, что ши здесь увидел, он мог определенно сказать: циркачи вели себя странно по отношению к залу, и это его беспокоило. Хотя, возможно, он просто чего-то не понимал.

«Не упал, а жаль, – подумала неблагая. – Хотела бы я увидеть, как разбиваются куклы».

По залу пролетел вздох облегчения. Эстет, коснувшись ногами земляного пола арены, прошел по кругу, даря зрителям улыбки и воздушные поцелуи, а в его взгляде пылала ярость. Катарина проводила акробата взглядом, и видела, как он ударил парнишку, что держал веревку.