Цирк-шапито

Снова акробаты, в конце своего выступления собравшие замысловатую фигуру из человеческих тел, уставший, но полный решимости дрессировщик с двумя старыми тиграми, выглядящими не то чтобы слишком хорошо и лениво выполняющими команды дрессировщика, практически не огрызаясь. В завершение выступления свое искусство показали силачи и борцы.

Арена пестрела костюмами и красками, акробаты, гимнасты и жонглёры двигались изумительно, будто в подготовке некоего ритуала. То там, то тут оставались упавшие цветы, конфетти от хлопушек и прочие мелочи, на которые большинство смертных никогда бы не обратили внимания.

Животные исправно исполняли трюки, а девушка со змеёй, исполнившая явно допотопный ритуальный танец, дала Кромешнику полную картину происходящего и закрепила его уверенность в творящемся вокруг колдовстве.

Мелкие страхи и кошмары окончательно забились в самые дальние углы, подавляемые без конца напитываемым Восторгом, уже изрядно свесившимся из-под купола цирка. Кромешнику было действительно любопытно, до каких размеров эта тварь может вырасти, и что случится, если она заполнит весь шатёр.

Шла самая обычная программа шапито, владельцы которого не слишком богаты для того, чтобы представлять публике какие-то особенные номера и ангажировать выдающихся артистов. Однако публика на каждый номер реагировала весьма живо, с радостью делясь своими эмоциями с артистами. Большинство находящихся здесь не замечало тьму, затаившуюся в углах, и словно бы разливавшееся в воздухе напряжение, которое становилось все плотнее.

И вот, наконец, вышедший на сцену конферансье торжественно (так, что его голос заметно подрагивает, очевидно, от важности момента) объявил:

– Дамы и господа! Сейчас произойдет то, чего все вы ждали, то, ради чего многие из вас пришли на это представление. Сейчас мы выберем достойнейшего… почетного звания короля шутов!

Словно бы из неоткуда у посреди арены появился трон, сколоченный, судя по всему, из реек и кусков фанеры. Когда-то он был покрашен золотой краской, но сейчас изрядно пообтерся, потеряв большую часть позолоты, и выглядел скорее жалко, чем внушительно.

Однако было в этом жалком самодельном уродце что-то грозное… Завораживающее. Конферансье растянул рот в улыбке, показавшейся зловещей:

– Попрошу претендентов на этот трон выйти на арену. Смелее, смелее, не стесняйтесь!

До этого момента Кромешник скорее не обращал внимания на тёмный "шарф", лёгкой дымкой струящийся вокруг шеи этого человека, но теперь он видел всё более отчётливо.