Цирк-шапито

Девушка почувствовала, как гнев горячей волной захлестывает её, она сжала ладони в кулаки и глянула на мужчину решительно вздернув подбородок.

– Может быть, я и принцесса. Но меня не учили отступать и подло прикрываться чужими спинами. – Жаркая волна обиды, горечи и гнева поднималась внутри нее набирая силу. Не осознавая до конца что делает, она потянулась к браслет мысленно прося заточенную в него силу помочь. Она надеялась всем сердцем доказать, этому гордому рыцарю, что чего-то стоит. Хотела завоевать его благосклонность, она тянулась к нему как маленькая девочка к старшему брату.

Тот маг, который хотел остановить мгновенье, знал, о чем говорит. Сколько времени нужно для того, чтобы подбросить, а потом снова поймать монету? Всего несколько мгновений. И в эти несколько мгновений мир, казалось, замер, ожидая вердикта судьбы. И пока публика благоговейно провожала взглядом серебряную вестницу, успело произойти многое. Благо, для магии фей нет преград там, где реальность и так напоена магией почти до предела.

Пусть даже это темные, зловещие чары, искажающие и корежащие мир.

Решка, странно замерцав, превратилась в орла, и монета продолжила свой полет, сократив вариант выбора до одного пункта: теперь эта монета могла упасть только орлом вверх. Полет монеты еще не закончился, когда браслет на руке феи слегка засветился, то ли отвечая на ее внутреннее прикосновение к нему, то ли подчиняясь какой-то другой силе. Наконец, монета упала в подставленную ладонь конферансье, и тот, слегка скривив губы, озвучил выбор судьбы:

– Орел.

Что ж, судьба решила, что на трон суждено взойти этому славному рыцарю. Простите, моя дорогая, Вы прекрасны более, чем я мог бы описать, но против судьбы не пойдешь… – пафосно и напыщенно произнес конферансье, вертя в руках изменившуюся монету с двумя орлами. Он не был знатоком магии, и не понимал увиденных знаков, тем не менее, сейчас он был по-настоящему удивлен. Разве не девушку сегодня выбрал хозяин, отметив ее своим особым вниманием? Тем не менее, мужчина угодливо поклонился, жестами указывая, что Кромешник может занять по праву принадлежащее ему место. Зрители цирка ликовали. Еще никогда они не видели такого представления, и такого короля шутов, максимально отдаленно похожего на кого-то, способного получить это звание.

Наивность и самоуверенность принцессы не то что не поразила, даже не удивила Кромешника. Он продолжал спокойно смотреть ей в глаза.