Чёрный инспектор. Крайса меж звёзд.

Прежде ему не удавалось так легко изменять цвет, но сейчас Нуари был сосредоточен, как никогда прежде. Упражнения с огнём помогли очистить голову от эмоций. Этому приёму его в своё время обучил шена Милен. Нуари не хотел подозревать начальника, но вероятность его участия в заговоре существовала, её нельзя было не учитывать. Шена Клайдерн слишком о многом умалчивал, при этом оказываясь везде и вовремя. Ещё и приказ об облаве, пришедший из его ближайшего окружения, не давал покоя. И приказ об отстранении для самого шены Торхейс.

Милен не мог не понимать, что Нуари не бросит дело, в котором заинтересован лично. В подобных условиях бесконтрольное расследование было единственным вариантом.

Нуари оставил свечи в покое и потёр лицо руками. От всего этого у него начала болеть голова. А может – от бесконечных отчётов, протоколов, объяснительных, написанных чётким, но мелким почерком секретаря. Нуари чувствовал, что вступает в область опасных знаний и домыслов, от которых Милен всегда старался его уберечь – на его благо или на своё – вот в чём был вопрос.

Свечи вспыхнули, отражая поднявшийся внутри Нуари гнев. Он был зол на себя за беспомощность и нежелание подозревать покровителя, на Милена за то, что вообще оказался под подозрением, на заговорщиков, из-за которых всё это произошло, даже на Рокана за то, что позволил столько всего узнать и выслушал.

– Вам пора домой, – мягко сказал архивариус, когда свечи на столе шены Торхейс почти догорели. – Переизбыток информации меняет её восприятие.

– Я приду завтра, – просительно посмотрел на Рокана Элиас. Он поспешно складывал книги в ровную стопку, стараясь привести бардак на столе к какому-то подобию порядка.

– Когда пожелаете, – учтиво кивнул Рокан. Ему понравился молодой Аштарет.

Нуари только хмуро кивнул, голова уже просто раскалывалась, говорить не хотелось. Они с Роканом и так обсудили всё нужное. Элиас же имел все шансы пропустить самое интересное, слишком глубоко закопавшись в исторические документы.

Для него это было бы самым безопасным исходом.

Элиас провёл вечер в компании старых книг и подшитых протоколов. Нуари почти сразу вернулся к себе, заявив, что уже смотреть не может на всю эту писанину, а от запаха чая его начинает мутить. Фария несколько раз заглядывала в кабинет племянника, но беспокоить его не стала. А Элиас всё отчётливее начал понимать, что в официальных документах очень много противоречий и недосказанностей.