Эпоха Дьявола

Причём приняли его по статье паскудной и гарантирующей, что к моменту начала деловых переговоров, клиент будет полностью морально раздавлен, после того как его опустят в тюремной камере, и согласится на любые условия.

Никаких проблем дружная компания, а если взглянуть с другой стороны, то организованное преступное сообщество оборотней в погонах и продажных политиков, не ожидала. А зря. Недаром гласит народная мудрость: «Идя за чужой шерстью, рискуешь сам вернуться стриженым» ©.

* * *

Александр Извольский. Игрок

Я стоял у двери в камеру, а сорок рыл её обитателей, прямо-таки лучились от удовольствия.

Ещё бы, сидельцам редко выпадает такое развлечение, свеженькую Машку подогнали вертухаи. Разве что только не облизывались, падлы.

— Ша, бродяги! — вскинул я руку. — Гонево голимое. Менты по беспределу дело шьют. Я в авторитете, за меня порвут.

Толпа напряжённо молчала.

— Кто старший по камере? — громко поинтересовался я. И решительно направился в блатной угол, где за столом заседал блаткомитет. Остановить меня никто не решился.

Протиснувшись к столу, за которым сидели четверо блатных, я опять напористо поинтересовался:

— Смотрящий по камере кто?

— А ты не приборзел фраерок? Да ещё с такой статьёй? — поинтересовался один из сидящих за столом, приземистый мужик лет сорока, с редкими остатками волос и железными фиксами.

— Кто здесь фраерок, это ещё разобраться надо. Раз, не зная человека, словами бросаешься, — спокойно парировал я. — Я, Александр Извольский, Игрок. За меня авторитетные люди скажут: Давид Наваха, Дакар, Бондарь.

Мы с Китайцем кореша, я из его команды. А вот за тебя кто из воров скажет, это вопрос.

Фиксатый злобно зыркал на меня, но молчал.

— Так кто смотрящий? Или здесь бродяг нет, одни мужики? — повторил я свой вопрос.

— Ты не наглей, — веско произнёс пожилой, щуплый зек, со шрамом на скуле, скорее всего, от кастета. Особо грозным он не выглядел, но взгляд был волчий и чувствовалось, что сиделец он матёрый. Что было мне только на руку. Волей-неволей воровские законы он должен был уважать, гораздо хуже было попасть в камеру, где нет уголовных авторитетов и царит полная анархия.

А такое в СИЗО встречалось сплошь и рядом. — Я смотрящий. Кличут — Цыпа. Чо, сказать хотел?

— А я уже пояснил. Тёрки у нас с ментами. Но скоро этот вопрос мои кенты порешают. Если беспредел в камере будет, то за меня спросят. И не только с тебя как со смотрящего спросят, но и со всей камеры. Всех гадами объявят, а тогда сам понимаешь, кранты.