Симфония мостовых на мою голову

Тень опустилась на его спину. Прижалась к нему и зарылась когтистой лапой в светлые, немного растрепавшиеся волосы, наклонилась к самому его уху и зашипела.

ГЛАВА 3. Можно её просто отчислят?

Давид Хворь

Всю ночь Давид писал рефераты для старших студентов. Несмотря на первый курс обучения и признанный статус заучки, он сумел заработать неплохую репутацию в вузе.

Небольшой доход Давид распределял на две части: текущие расходы и «поездку».

Так он называл день, когда съедет от родителей и начнёт жить нормально.

В его заначке накопилась уже довольно приличная сумма. Но от немедленного бегства его останавливал Лев.

Мысль, что брат останется совсем один с родителями, пугала.

Отец всегда отличался буйным нравом, особенно по отношению к старшему сыну. Особенно если Давид заикался о своих ненормальных галлюцинациях.

Как сейчас он помнил свой ужас, когда увидел когтистую тварь в первый раз. Примерно в семь лет она пыталась задушить его – обвила лапищами. Он рассказал об этом единственному, кому смог, – отцу.

И тот решил, что самый надёжный способ вылечить ребёнка – выбить из него эту дурь.

Надёжный, но абсолютно бесполезный.

Мать выдвинула идею, что таким образом Давид привлекает к себе внимание, ведь как раз в это время родился Лев.

И, может быть, всё могло закончиться лучше, но последовало происшествие, после которого ненависть отца к виде́ниям стала просто маниакальной.

А у Давида больше не было друзей.

Как раз с этого времени Давид посещал психотерапевта и пил таблетки. Пока не согласился с тем, что всё, что он видит, – ненастоящее.

Его следует игнорировать, не замечать и абстрагироваться. Со временем Давид убедил самого себя, отца и мать, что перестал видеть странные чёрные тени.

Он действительно не слышал и не видел их, предпочитая заглушать скрежет тьмы музыкой.

Купил себе наушники, накачал гигабайты альбомов. Лучше всего успокаивала классика. Моцарт, Вивальди. Сонаты и симфонии прекрасно подавляли нежелательные звуки.

Если включить наушники не было возможности, Давид оборонялся образцовой аккуратностью, сосредотачиваясь на одном конкретном действии и отсекая всё остальное.

Выстраивая предметы в строгом порядке, Давид будто создавал непроходимый охранный контур вокруг себя.

Раз в месяц он посещал врача, получал пачку успокоительных и говорил, что вылечился. Он и сам верил в это до поступления в институт. Ведь голоса в голове затихли на целых четыре года и почти не мешали жить. Ровно до момента его первой встречи с одногруппниками.