Лиса выходит из развалин

- У тебя с собой – целый исследовательский набор? – восхитился Ован.

- Эх, если бы… - вздохнул Мартин. – Многое из того, что мне могло реально пригодиться, осталось в А́йпельштойне! Я бы, конечно, мог открыть туда Дворовую дверь, но Чарующий Мансима сказал, что там и без нас прибавилось хлопот…

- Айпельштойн? – переспросил вернувшийся с кучей тряпок Кенья. – Это же в Дарноми́тских горах! Вы там живете?

- И учимся, - Мартин с легким стуком поставил сундучок на стол. – Айпельштойн – одна из тех лаврентелльских школ, что готовит Чарующих…

- А в местных реках, говорят, очень вкусная форель… - цокнул языком Кенья – ученик Чарующего Мансимы лишь рассмеялся:

- Печеная на костре – великолепна… - и показал палец вверх.

– А ты увлекаешься рыбалкой?

- Скорее просто с удочкой сижу – не очень-то мне и ловится… - вздохнул Кенья.

Пока шел разговор о рыбалке, Ован приоткрыл сундучок, в котором находился ряд тонких колб, заполненных всякими разными препаратами – каждая колба была четко подписана.

Также в сундучке находились неведомые инструменты вроде стеклянного кубика, к которому были припаяны два проводка, и костяные счеты – для чего были нужны последние, Ован представлял себе смутно.

- Впечатляет, - похвалил Знищин, а после признался: - Правда, многое из этого я вижу впервые: в Копытло с научным прогрессом как-то не задалось…

- Знаю, знаю, - закивал Мартин, - тоже читаю научные новостные листки… Такие земли, как Жоуторуссия, мы иронично называем «мракобесными» - прости, если обидел…

- Да нет, все в порядке.

На деле так оно и есть…

- Как раз сегодня появился повод опробовать вот эту искусственную породу… - и Мартин вытащил колбочку, в которой находились крохотные желто-зеленые кристаллы: больше это вещество напоминало обычную поваренную соль, только выкрашенную в не совсем природные цвета.

- А что это? – полюбопытствовал Кенья.

- «Порода ящера». Толченая груда камня, который откололи от Кла́ссауберга – германской горы, где якобы живет две́гон…

- Но двегон ведь – не ящер, - напомнил младший Чапутов.

И Ован согласился с внезапным помощником: знаменитое существо с телом медведя и размашистыми серо-зелеными крыльями, которое в последние годы можно было увидеть разве что на гербах (к примеру, родной Палею Мадьлены), мало что общего имело с другими летающими тварями, что выглядели не иначе как питомцами чертурвы.