Лиса выходит из развалин

- Что ж, мне нужно будет поговорить с главой Меншевым, - обратился Лайтенец к директору Хармутову. – Проводите меня к нему?

- Конечно, уважаемый Тольконович… - закивал директор.

- И извините за завод. Глава семьи Бармфул уже порывался это сделать, но я решил, что нужно это озвучить именно мне… Если Вам понадобится в восстановлении наша денежная помощь, мы готовы обсудить этот вопрос.

Ярмил Хармутов улыбнулся:

- Помощь нам никогда не помешает… И я не виню вас в том, что случилось – если Вы на это намекаете.

- Ах ты, зараза, Лайтенец! – из кухни раздался голос Миры.

- Мира, я и по тебе соскучился, - видимо, глава дабоев и хозяйка «Солнечной долины» были хорошо знакомы.

- Настолько, что заглядываешь раз в несколько лет?

- Что поделать, у меня – загруженный график работы… - улыбнулся хозяйке Лайтенец. – Но сегодня я, так и быть, подзадержусь…

- Одолжение делать не надо, - и Мира налила главе дабоев стакан каймака.

- Кстати, об одолжении – у тебя осталось то замечательное соленое сало?

- А ты как думал? – в голосе женщины прозвучала пародия на обиды.

- Хотел бы взять кусочек для Ала́ссы…

- Лайта, об этом должен был попросить я! – воскликнул сидящий в углу Окдэйек, ругая болящие ребра.

Разношерстная компания спасителей Даниславы в голос рассмеялась.

- Попросил я, а передашь ты, - нашел компромисс Тольконович.

- За отдельную плату – конечно… - потерла руки Мира.

- Сколько хочешь?

Пока хозяйка и главный дабой вели переговоры, Ован, сидевший в углу, откинулся на спинку стула, выпивая настойку на чернике – как оказалось, Чарующий Чапутов употреблял сию ягоду не только для чая, который, как известно, много не выпьешь.

Насия сидела на коленях Ована, рядом устроились демоноиды, ученики Чарующего Мансимы (сам Погоняющий фиритов отлучился в неизвестном направлении), Атана и отец Галигор – удивительное со стороны сочетание.

- Слушай, а где ты все-таки взял эти перья? – допытывался у Ована Мартин.

- Мне подсказали Святая Катри и… - тут Знищин решил внимательно посмотрел на Кальмити, - один представитель рода Нордести. Его же звали Тородванец, да? Твоего молодого человека…

Кальмити, казалось, готова вот-вот заплакать.

- Он просил передать, что до сих пор тебя любит.

- Тородванец Кишейва Нордести… - вздохнул Окдэйек, глотая «Нежность Гарратты».