Лиса выходит из развалин

Неожиданно для себя парень сам стал креститься, а с губ срывались давно забытые слова:

- …да не оставь нас посреди пустоты, да освети пустоту вечным светом, да будет вечный свет вести нас сквозь тьму…

Но кое-что Овану было в новинку, и речь шла не только о внезапных медленных круговых танцах, в которые пустились служительницы – девушки стали петь на совершенно незнакомом парню языке. Несмотря на то, что Ован владел на начальном уровне то ли пятью, то шестью лаврентелльскими языками (а может, это были диалекты одного и того же), этот песенный язык не был похож ни на один из тех, что приходилось слышать ранее – да, в Копытло иностранцы заезжали редко, но тем не менее… Хотя одно слово парень все-таки узнал: «Кисенья» - кажется, именно так замечательная блондиночка обозначила лису, которой и посвящался местный культ…

- Ай фа́нэ, ай фанэ, ай фанэ! – периодически вскрикивали служительницы.

- Ай фанэ, ай фанэ, ай фанэ… - четко произносили за ними прихожане.

- Ай фанэ, Кисенья!

- Ай фанэ, Кисенья… - попытался повторить Ован, но получилось ожидаемо ужасно.

Что-то было в этих песнопениях от верований древних народов, но влились они во всеобщую веру так удачно, что, казалось, были ее частью всегда. Подтверждением тому стало свечное пламя – над каждым из подсвечников вырисовывалась необычная, подпрыгивающая картинка: приглядевшись к одному из источников света, Ован с удивлением обнаружил, что из огня выглядывает (именно выглядывает!) чуть хищная, но все же милая мордочка лисы…

Когда проповедь закончилась, все пламя, как по команде, погасло.

Ован не выдержал и зааплодировал, и это были единственные восторженные хлопки, прозвучавшие в церкви. «Вот и еще один показатель, что я – не местный…» - подумалось парню, но собравшийся народ всего лишь покосился на Знищина. «Видимо, не я – один такой, впервые приходящий…».

Прихожане поспешили на выход – хоть люди и были верующие, но на одной вере работу вывезти невозможно.

- Тебя где можно найти? – поинтересовался у Ована явно спешащий Палей.

- В «Солнечной долине», - ответил Ован.

- Ожидаемо – мог и не спрашивать, - выругал Палей сам себя. – У меня сейчас хватает семейных дел, но я вечером забегу – хоть пообщаемся спокойно…

- Я думаю, мы завтра и на заводе пересечемся, - оптимистично заметил Ован.

- Там не до разговоров! – отмахнулся мадиец, широко улыбнулся и вышел на улицу.

Ован не спешил уходить – ему было интересно посмотреть церковь внимательнее.