Лиса выходит из развалин

Отец Галигор улыбнулся, глядя на девушку, и поинтересовался с плохо скрываемым любопытством:

- Что, На́сия, заинтересовал паренек из Жоуторуссии?

Насия покраснела – Ован же изумленно поинтересовался у священника:

- Как Вы догадались…

- Особенности произношения слов, сын мой, - и отец Галигор направился на выход – к тому моменту «приют Кисеньи» практически опустел. – Благополучного вам дня…

- И Вам, отец Галигор, - попрощалась Насия.

Отец Галигор напоследок кивнул Овану – в его уверенном взгляде было столько понимания, что Знищин решил, что не нужно приходить на исповедь: если только послушать, что этот молодой священник увидел в госте из Жоуторуссии такого, чего он сам не знает…

- Так Вас зовут Ован? – тонкий голос Насии вернул Ована в реальность.

- Можете звать меня просто Ов.

- Приятно, что Вы заинтересовались Кисеньей…

Ован хотел было произнести: «Ну не совсем так…», но вовремя прикусил язык, понимая, что может вогнать светлую, чистую девушку в краску. Вместо этого парень задал несколько другой, но тоже намекающий вопрос:

- Вдруг она мне поможет избавиться от черного света?

- Помогут Вам от него избавиться только вера и добрые дела, - будто бы заученно возразила Насия.

- А разве я сделал много дурного в жизни?

- Я бы сказала, что на Вас – дурной сглаз. Одних он отпугивает, других – привлекает…

- И к какой группе людей относитесь Вы?

- Я просто хочу Вам помочь.

- Я редко слышал подобное… Спасибо.

- Вам не за что корить себя – ведь в том, что Вас окружало, Вы не виноваты.

- Вы что, все видите меня насквозь? – такая проницательность начала Ована напрягать.

- Не совсем мы. Кисенья.

- А она здесь?

- Она везде, - и эта фраза показалась парню заученной. А дальше Насия пустилась в типичные религиозные размышления: - Кисенья всегда протягивает хвост помощи каждому, кто в ней нуждается, но люди всегда считали себе умнее всех других живых существ.

- А разве чертурвы – не исключение из правила?

Насия чуть побледнела – с губ сорвалось неуверенное:

- Пожалуйста, не говорите о них в стенах церкви – Вы оскорбляете Кисенью!

- Хорошо, не буду, - «не ожидал, что религия может так воздействовать на людей… Тяжелый случай – у Насии явно был неокрепший ум, когда она пришла к этой странной слуге Бога…».

Насия перекрестилась, а после скрещенными пальцами указала Овану на самую большую фреску, что висела на стене за амвоном – на ней была изображена сидящая лисица, смотрящая на выставленный перед собой длинный, оранжево-белый хвост.