Лиса выходит из развалин

- А чем вызвано такое издевательство?

- Не знаю… Но когда он приходил в церковь в последний раз, то меня его тон общения как-то оттолкнул еще сильнее. Вроде он и пытался казаться вежливым, но на самом деле…

- И тем не менее, он до сих пор носит твой браслет, - напомнил Ован. – Если бы ты была ему безразлична, он бы выбросил этот подарок или просто забыл бы про него. Может, все его поступки – это своего рода привлечение твоего внимания? Парни, к сожалению, не отличаются особым умом: их ухаживания – или слишком милые, или слишком грубые.

- А как ухаживаете Вы?

- Да я забыл, как это делается.

Насия впервые за весь разговор громко рассмеялась – от любой другой девушки подобная насмешка могла веять обидой, но дочь Кисеньи была столь искренней в своем смехе, что Ован решил: после таких откровений стоит напомнить о приглашении в театр, ведь Кисенья толком не сказала ни «да», ни «нет»…

- А вот сейчас решил вспомнить! И потому приглашаю тебя в театр.

Кстати, если тебя это волнует – Оптиналь сегодня слишком занят работой, чтобы посетить спектакль, так что вы точно не пересечетесь.

- Что ж, тогда мне стоит подобрать более светское платье…

- А они у тебя есть?

- Вы задаете неприличный для женщины вопрос, Ов!

«Хоть она и служительница церкви, а все же – женщина!».

- Тогда в половину седьмого я жду тебя возле входа в Желтую церковь…

- Зачем же так рано?

- А я театр посмотрю перед спектаклем. Думаю, там найдется много чего интересного…

- Помимо Атаны?

«Язви и дальше, это - хорошая черта для женщины!».

Весь оставшийся день Ован приводил себя в порядок – прекрасно понимая, что в его единственном рабочем одеянии в театре желать нечего, а запасные брюки, мягко говоря, тоже не слишком подходят, парень первым делом принялся за поиск новой одежды.

Руку помощи в очередной раз протянула Мира – хозяйка «Солнечной долины» направила Ована к своему знакомому портному господину Што́кки.