Лиса выходит из развалин

Покои Кальмити находились на третьем или четвертом этаже Суэниды – сказать было трудно, потому что большую часть пространства заполняли высокие, раскидистые деревья: каждая ветвь была усеяна длинными, похожими на лезвия меча листьями, но именно листьями, а не еловыми или сосновыми иголками – ничего подобного во флоре той же Жоуторуссии парень припомнить не мог. Вдалеке занимался светло-оранжевый рассвет, подсвечивая странные серебристые здания в форме пирамиды. Кричали пролетающие над кронами деревьев странные птицы, похожие на воронов, только больше раза в полтора, да оперение их было одного цвета с нарядом Кальмити…

Не успел Ован подумать о сол-тле, как она появилась в комнате, держа в руках большой золотистый поднос, заставленный тарелками, вазочками с фруктами и пузатым чайничком.

Как эта хрупкая на вид дева справлялась с такой явно тяжелой ношей, было на первый взгляд непонятно, однако Ован помнил, что все чертурвы обладают нечеловеческой силой, причем вне зависимости от того, к какому виду принадлежат…

- Пожалуйста, не отсвечивай в окне – мои покои, к счастью, находятся высоко, но провоцировать точно не стоит… - мягко попросила Кальмити.

- Кого именно? – почему-то захотелось уточнить Овану.

- Семью, - и девушка поставила поднос на кровать. – Именно поэтому мы будем завтракать здесь.

- Почему? – искренне удивился парень.

- То, что я сделала, идет вразрез с приказом, данным мне отцом.

Нам нужно было всего лишь наблюдать и не вмешиваться.

- Нам?

- Сначала выпей это – потом понимать станет легче.

«Так бы и сразу…» - Кальмити налила из чайничка странную темно-бордовую жидкость, похожую больше на человеческую кровь, чем на чай.

- Это что, кровь?

- Вопросы потом. Пей.

«Ну ладно…» - Ован постарался выпить странное пойло залпом, но это ему не удалось – жидкость была столь плотной, что ее нужно было явно глотать медленно.

«Плотной и неприятной…» - однако с каждым глотком Знищин чувствовал, как в голове все проясняется. «А ведь правду говорят, что в Монемдьоре все прекрасно с лекарями…».

Но не все оказалось так просто – да, зрение вернулось в норму, однако…

Прекрасная Кальмити оказалась не такой прекрасной – черты ее лица были слишком резкими, будто некий скульптор сделал набросок, но не довел работу до конца. «Хотя в этом есть своя необычность…».