Лиса выходит из развалин

«Типичное занудство типичного попа», - почему-то в этот момент Овану вспомнилось родное Копытло, однако парень быстро справился с воспоминаниями – ему хотелось пояснить за свою новую силу именно перед этим человеком:

- Я об этой силе не просил, если Вы намекаете на подобный исход. Мне ее даровали.

- Вот это более всего и пугает, - и в словах священника звучала пусть и неприятная, но истина.

«Чему я удивляюсь – меня всю жизнь используют… То как недооцененную дойную корову, то как козла отпущения… То как сосуд для инородных сил.

Я уже привык, отец Галигор».

На Палисадах было столь же тихо, как и перед Желтой церковью. Кафе «Теплая волна» не стало исключением из внезапного правила – на улице был занят всего один столик, и то насмерть перепуганной молодой парой, правда, было непонятно, чего они испугались – вчерашних событий или проходящего мимо странника из Копытло.

- Добре ранок, - решил развеять сомнения парочки Ован, постаравшись широко улыбнуться – вышло, судя по искаженным лицам, не очень.

- Ну и ладно, - и парень, не обращая никакого внимания на дальнейшую реакцию (а реакция была нецензурная), легко обогнул дом, в котором располагалось кафе, и оказался в небольшом, аккуратном, засаженном миниатюрными деревьями сквере.

По краям располагались четыре скамейки, возле каждой из которых находилась урна («Надо же!» - у Ована удивленно приподнялись брови), но главным здесь, разумеется, был памятник – лисица, твердо стоявшая на всех четырех лапах и укрывшаяся хвостом, смотрела куда-то вверх. «Не знаю, из чего сделан этот памятник, но скульптор явно талантлив…» - искусственная лисица мало отличалась от живого оригинала – даже острота мордочки и мелкие, но заметные клыки были переданы точь-в-точь.

- Решили приобщиться к прекрасному, Ов? – откуда-то со стороны прозвучал знакомый, укоризненный голос. – А вчера Вам, похоже, не хватило?

- Насия… - повернул голову в сторону дочери Кисеньи Знищин.

Блондинка, бывшая сегодня в строгом, но прелестном радужном платье, в три шага оказалась лицом к лицу с Ованом и резко размахнулась правой ладонью…

Пощечина прозвучала громко, даже смачно, как сказали бы в Жоуторуссии.

- Прости меня, - выдавил из себя прощение Ован.

- Вы бы хоть предупреждали, прежде чем уединяться с кем попало! Я волновалась за Вас! – а вот такой претензии парень явно не ожидал. «Неужели ни капли ревности? Нет, явно скрывает ее… Ружана точно так же вела себя в отношении Арика…».

- Так было нужно. Для дела, - попытался оправдаться Знищин.