Лиса выходит из развалин

- А почему ты решил, что это – Арик?

Голос изменился, став почему-то женским.

Ован схватился за голову – нет, темное молоко было ни при чем, да и на поливанку трудно было списать подобные галлюцинации (хотя некоторые знатоки утверждали, что ни в коем случае нельзя спирт мешать с этим популярным теплым напитком). Нет, тут скорее дело в сол-дранже. «Пользуйся аккуратно…».

- Попытаюсь, - сказал сам себе Ован и решил вглядеться в «Солнечную долину». Темных облаков, линий и прочих отпечатков присутствия озлобленных существ тут не было от слова «совсем», что было скорее комплиментом Мире, держащей порядок в ежовых рукавицах.

«Жаль, что я – не художник: было бы гораздо проще. Хотя и то большой вопрос…».

И эти оттенки света сливались в одно пятно, которое спускалось на пол, обретая форму знакомого всем жителям Лаврентеллы животного.

«К кому белочка приходит, к кому – волчонок, а ко мне – лисичка…».

Лисица! Посланница Кисеньи! А может, и сама Кисенья…

Ована аж передернуло, но лисица не исчезала – напротив, подходила к парню все ближе, и в ее глазах чувствовалась человечность, хотя и это слово не совсем подходило… Ован был интересен Кисенье. Или не Кисенье, а ее дочери.

«Насия, неужели это ты?».

Лисица не ответила – просто стала крутиться возле ног Ована, напоминая обычную кошку. «Разве лисицы на такое способны?» - удивился парень: нет, конечно, в лесах возле Копытло ему доводилось их видеть, но эти существа, как правило, были из пугливых – завидев человека, рыжики спешили прятаться в норы.

Но как Кисенья, одна из священных животных Лаврентеллы, могла оказаться здесь, в голове Ована, который получил свою силу от противоположности по имени Кальмити Бармфул? Как там говорила Насия, есть волчица, а есть лисица?

«Тьфу ты, опять волка вспомнил, не к добру» - в жоуторусской культуре волк считался животным, которое скорее приносит беды, чем счастье, хотя и не всегда…

А лисица сделала неожиданный фокус – поднялась в воздух, оказавшись в прямом смысле нос к носу с Ованом.

«Посмотри мне в глаза».

Нет, этот голос принадлежал не Кальмити, не Атане, не Насии… Почему-то парень был убежден – с ним говорит именно Кисенья.

«Посмотри в глаза».