Школьный заговор в городе солнца

Терпеть таких не могу, – заявила девушка, когда странный молодой человек скрылся из их поля зрения, словно унося с собой частичку радости и оживления. Обеим женщинам стало сразу как-то тоскливо и неприятно на душе.

– Какой сексуал? Что, прям в метро это самое? Кошмар, сколько извращенцев! – вытаращилась на нее напарница, выделив голосом «это самое».

– Да нет, ну при чем здесь метро и это самое, – с раздражением поморщилась девица. – Термин такой есть. Для мужиков, которые чрезмерно много своей внешности времени уделяют.

Ты же видела, у него волосинка к волосинке. Представляешь, сколько он эту твою «мальвинку» укладывал? Там лака, наверное, на волосах столько, сколько мне на свадебную прическу не наливали!

– А, ну да, – согласилась напарница. – Про прическу я каждый раз думаю, как его вижу, что он там навертел не пойми что. Плащ еще этот сатанинский…

– Почему сатанинский? – хихикнула девушка. Женщина пожала плечами.

– Ну, мне так кажется, когда я его вижу. Мрачное что-то такое все, черное.

– Ну, может, он гот… – начала девушка, но, увидев округляющиеся глаза напарницы, осеклась: лень стало растолковывать еще один термин. Чтобы сменить тему, она заговорила со знанием дела: – Мне кажется, что у него еще и брови с ресницами не свои. У мужиков таких не бывает. Думаю, это микроблейдинг.

– Чего-о? – протянула пожилая продавщица.

– Татуировка на бровях. Форма слишком ровная. Я же хорошо его разглядела. У мужчин брови обычно растут как попало, а тут яркие, четкие и словно пинцетом вокруг прошлись.

И ресницы тоже наращенные.

– Как у тебя, что ли? – вскинулась женщина, с легким неодобрением разглядывая пышные кукольные ресницы молодой напарницы. Та демонстративно поморгала.

– Ну не такого объема, конечно. Но точно не свои. И линзы, мне кажется, у него.

– Ах, да, соглашусь, – закивала пожилая. – Мне тоже подумалось, что не бывает глаз таких в природе. Как будто серебряные. А линзами, значит, можно такой цвет сделать, да?

Они еще долго судачили про визит посетителя, раскрасившего их скучный день, пока вечерний час пик не добрался до магазина и не повалили покупатели, разведя приятельниц по разным кассам.

Никак не могли наговориться, обсуждая и критикуя мельчайшие детали его одежды и внешности, которые, оказывается, они обе очень хорошо запомнили. Словно не хотели расставаться, отпускать его, цеплялись за малейший намек на некую причастность, пусть даже это касалось лишь разговоров о нем.