Школьный заговор в городе солнца

Затем подошел к камину, погладил теплые кирпичи облицовки и уставился на угли, по которым пробегали оранжевые всполохи. – Это место действительно странное. Знаете, как аномальная зона. Не зря сюда никто не ходит. Мне стыдно признаться, но я сам испытываю тревогу, находясь здесь.

Ребята испуганно переглянулись. Все чувствовали то же самое, но не ожидали, что даже Гай готов открыть свой иррациональный страх.

– Но так было и раньше. В зале всегда витает этот потусторонний холод, от которого не спасает жар камина.

Словно кто-то наблюдает за нами ледяным взглядом. – Он поежился от своих же слов и, торопливо подкинув несколько поленьев в огонь, перемешал их с раскаленными углями. Из камина выбилось облако серого пепла, запахло копотью. – Может, это никак не связано и брешь откроется вовсе не тут?

– А вдруг она уже открыта? – Руди, прекратив свои шаманские пляски, округлил глаза и таинственно зашептал: – Может, мы уже вторую вещь нашли? Поэтому отсюда и фонит зловещим негативом?

– Так не говорят – «зловещий негатив», это как масло масляное, – фыркнул Пиро.

Он уже закончил свои поиски и развалился на кресле, задрав ногу на ногу.

– Ну я же не сказал «негативный негатив» или «зло зловещее»! – огрызнулся Руди, поворачиваясь к оппоненту. – И ты вообще не по делу. Мы сейчас о том, что брешь может быть уже давно открыта!

– Нет, не может, – устало сказал Гай. Он так и стоял у камина. Его до сих пор пробирал озноб, и он вертел ладонями прямо над самым пламенем, почти обжигаясь, но никак не мог согреться.

– Если бы брешь была открыта, то здесь бы вовсю уже круглый год палило солнце. Даже если этот процесс не сразу запускается. Мы же тут не первый год все-таки, и в этой комнате всегда ощущаем тревогу. Но с неба все равно валит этот идиотский снег.

– А мне нравится снег, – вклинилась в разговор Одри, и Гай резко дернул головой. Ему вдруг некстати вспомнились слова Нэсти о том, что он выделывался перед Акулой, и он вдруг испугался: а что, если так и есть? Ему вообще не обязательно было тащиться к этой печи через весь лес, без него прекрасно бы справились.

А он зачем-то еще тренировался, учился стоять на этих дурацких лыжах и махать этими дурацкими палками.

«Да что за глупости?» – одернул он сам себя, но в голову тут же полезли воспоминания о легкой досаде, с которой он каждый раз провожал в лес Одри с Руди, с завистью глядя на их удаляющиеся спины. Точнее, на спину Руди, которому долгое время предстояло находиться с Акулой один на один.