Школьный заговор в городе солнца

Тот с каждой секундой выглядел все более зловещим, и из впаянных в мерзлую субстанцию обломков палок и шишек вдруг соткалось подобие лица: два перекрестья в виде иксов на месте глаз, кривой нос и глубокая дыра там, где должен быть рот. Эта темная щель расползалась шире и шире, превращаясь в кошмарную улыбку. Кривые черные палки торчали сверху и снизу, как гнилые зубы.

Гай пытался затормозить, свернуть, даже упасть, только чтобы не вкатиться снежной голове прямиком в уродливый рот, но лыжи словно присосались к горе и медленно-медленно ползли вниз, таща на себе пленника.

Глянув вниз, он с ужасом увидел, что лыжи – это продолжение его ног и отстегнуть их просто не получится. На загнутых деревянных кончиках шевелились босые пальцы.

– Иди ко мне! – вдруг громко зашипел снежный шар, улыбаясь все веселее. До него было еще довольно далеко, но расстояние неумолимо сокращалось. – Ты боишься? Неужели ты не узнал меня! Это же я! Солнце!

И тут Гай увидел, что из грязного снежного кома во все стороны торчат длинные кривые сучья и палки, отчего тот похож, конечно, не на солнце с лучами, а на огромного мерзкого ежа.

– Ты любишь солнце! Я твое солнце! – басисто шептал шар, широко разевая пасть, а Гай катился прямо в нее. Кинув быстрый взгляд на небо, он увидел, что солнца там и правда больше нет.

За спиной послышался хруст снега, и Гай, в угасающей надежде увидеть каким-то образом попавшую туда Одри, обернулся. Все-таки это был сон, а во сне всякое случается.

Вдруг она вернулась, чтобы помочь?

Вместо Акулы за ним, громко топая, по склону бежала Нэсти. Она была ростом со здоровяка Пиро и в руке держала кувалду: ту самую, с помощью которой Пиро разбивал печь.

– Я отомщу тебе! – закричала Нэсти, перекрывая воплем громкий шепот снежного шара. – Ты поплатишься за печь! Я никогда тебя не прощу.

Она бежала так же медленно, как ехал Гай: не приближаясь, но и не отставая от него, и угрожающе размахивала кувалдой. Он отвернулся от Нэсти, чтобы посмотреть, где находится страшное солнце, и то вдруг возникло прямо перед ним.

Солнце раззявило свой черный зубастый рот и весело сказало:

– Ням!

И Гай проснулся.

Он лежал, взбивая ногами подушку, потому что во сне перевернулся на кровати. Видимо, пируэты, что вытворял Гай на горе, повторялись и в постели. Скомканное одеяло валялось на полу, простыня почти вся выбилась из-под матраса, скрутилась и жестким жгутом давила на поясницу.