Затопь

Если эту рыбу съест на обед, например, Макс, то какая разница, кто из нас её поймал?

До этого момента Артур не особо волновался, насколько его реакция на Макс очевидна для окружающих, а теперь с неприятной отчётливостью осознал: все всё поняли. Может, не все, но Фархат-то уж точно, поэтому и сказал о ней — эдак покровительственно, как всегда, практически как взрослый поддерживает ребёнка в его детсадовской влюблённости.

А Макс вряд ли глупее его, и значит, тоже наверняка догадывается…

Артур мрачно посмотрел на воду.

Сейчас был крайне подходящий момент, чтобы утопиться.

— Да без разницы, кто эту рыбу съест, — буркнул он. — И кто её поймал. Ты прав.

— Море дало тебе рыбу, это в принципе хороший знак, — продолжил свою неуместную моральную поддержку Фархат.

Не глядя на него, Артур снова закинул удочку и уставился на поплавок. Но в итоге сам же молчать и не смог:

— Ты так говоришь: «море дало» или «Затопь сожрёт», как будто считаешь их живыми.

Теперь уже Фархату пришлось взять паузу, чтобы обдумать ответ.

— Не то чтобы живыми… — медленно проговорил он, — но и не то чтобы просто географическими объектами. В них есть нечто большее.

— Что? — Артуру в самом деле хотелось знать, разобраться в собственных ощущениях. — Всё, что я чувствую, так это то, что Затопь особенная, но не могу понять, дело ли в том, что мне всё детство втирали, что здесь страшно и опасно, или в том, что здесь правда творится какая-то хрень! — он распалился неожиданно для себя самого, хоть и старался говорить негромко, не распугивать рыбу.

— Причём, я не скажу, что эта хрень действительно страшная и опасная, периодически я почему-то чувствую себя здесь почти счастливым!.. По крайней мере, мне так кажется.

Он перевёл дух. Фархат молчал. И поэтому молчать не мог Артур, у него прямо-таки свербело внутри желание чем-то заполнить эту тишину.

— А может, тут какой-нибудь газ под водой копится? — Артур споткнулся о собственные рассуждения. — Эфир там… Как надышишься, так и чувствуешь эйфорию… Нет?

Он обернулся через плечо, надеясь поймать взгляд Фархата, но тот, не глядя на Артура и, кажется, совершенно не слушая его, выпрямился, напрягся так, что мышцы едва не звенели, положив ладонь на одну из удочек.

— У меня клюёт, — почти беззвучно произнёс он вместо ответа на все волнующие Артура вопросы.

Он даже не прислушивался к своим ощущениям, как это делал Артур, он точно знал, что делать.