Затопь

Конечно, ему хотелось нарисовать Макс, поэтому первым делом он набросал профиль Иды — чтобы не так однозначно и позорно выказывать свои чувства. Следом взялся за Солнышко, попытался сосредоточиться не на точности, а на собственных впечатлениях, но вышло плохо, какой-то нелепой карикатурой — Артур бы выкинул этот лист, если бы не удачно получившаяся Ида. С некоторым трепетом он попытался нарисовать Макс, но быстро отказался от этой затеи — уголь ей никак не подходил. С самого первого момента, как он её увидел, он точно знал, что для неё нужна акварель — только так можно было передать ту лёгкость и воздушность, которой светилась Макс.

Акварель — и, возможно, тушь, для её блестящих чёрных волос, тонких черт лица. Углём нечего было и пытаться, так что Артур спешно размазал неудачный набросок, чтобы и намёка на листе не осталось.

В плохом освещении свечей глаза быстро уставали. Выйдя на улицу, чтобы отмыть руки от угля, Артур почувствовал, как расслабляются мышцы лица — и всего тела. День выдался длинным и непростым.

На улице уже было совсем темно — интересно, который час, если думать общечеловеческими категориями?

Артур вернулся за стол, аккуратно собрал в стопку бумагу, отодвинул её на угол. Не удержавшись, зевнул, широко раскрывая рот, так что аж слёзы на глазах выступили. Ида негромко рассмеялась:

— О, кто-то тут уже засыпает!

— Нет, я не сплю, — Артур помотал головой. — Устал, да. Но спать пока не хочу.

— Всё равно в темноте долго не просидишь, — успокоила его Макс. — Глаза быстро устанут.

Скоро все пойдём спать.

Артур хотел было спросить, почему они не используют электричества — ладно, в доме явно не было проводки, но если не генератор, то хоть фонарик-то на батарейках взять никакая религия не запрещала, а потом передумал. В Затопи была своя жизнь, и элементы обычной нормальной повседневности не вписывались сюда так же явно, как комиксовые звуковые эффекты в картины эпохи Возрождения.

«Бац!» «Арарарара!» «СКИДЫЩ!» — и тёмный фон, мифологические сюжеты, страдания на лицах…

Просто всему было своё место и время.

Но глаза в таком освещении и правда уставали быстро. Артуру уже становилось жалко Макс и Кипятильник, которые занимались в таких условиях какой-то мелкой работой. Ему просто сидеть за столом-то было не вполне комфортно.

Фархат снова сменил позу, теперь Кипятильник трудилась у его коленки.

— Кстати, а где Артур будет спать? — тихо, почти неразличимо спросил Солнышко.

— Мне, в принципе, без разницы, — поспешил предупредить Артур.