Снежинка для Мороза

Я попрошу Марусю принести тебе обезволивающее и снотворное. Сегодня много произошло, ты отдохнешь и, когда будешь полна сил, мы еще раз поговорим.

Ага, поговорим, как же! Я смотрела ему вслед и думала только о том, как мне выбираться дальше. О том, чтобы оставаться здесь, речи не могло идти. Клаус, хоть и трус, но не дурак. Если они не справились вдвоем, когда вернутся, их будет намного больше. А вернутся они точно, Ронан не оставляет свидетелей, особенно, если всем растрепал, что я уже лежу где-то в канаве.

Он добьется своего, хоть позже, но в эту самую канаву меня положит.

Оставалось только одно – бежать. Тара предупредила, чтобы я дома не появлялась. То есть вещи, отложенные деньги – все пропало. Не думала, что придется начинать с чистого листа в прямом смысле второй раз в жизни. Но я прошла этот путь однажды, оставшись без родителей, я сделаю это снова.

В палату вошла Маруся, молча протянула две таблетки и стакан воды.

– Что-то не так? – осторожно спросила я. Молчаливая Маруся пугала меня еще больше, чем кричащая.

– Все в больнице знают как ты к нам попала и понимают, что ты не принцесса. Но доктор Мороз носится с тобой, как с королевишной, в драки влезает, хотя он хирург, ему руки беречь надо. Цени, дура.

Она всучила мне таблетки, звякнула стаканом, с силой поставив его на тумбочку, и вышла. Вот еще один повод свалить. То, что они все ценят врача, это понятно, но вот меня никто не обязывал. Спина болела, но я закинула таблетки в карман, потом разберусь, какая из них какая, встала и подошла к двери.

В коридоре никого не было, медсестры разогнали пациентов по палатам и не разрешали выходить в целях безопасности, вдруг громилы вернуться. Правильно боялись. Но если меня здесь не будет, больнице ничего не угрожает. Как говорится «спасибо этому дому, пойду к другому». Я выскользнула в коридор, на цыпочках пробралась к выходу, на посту никого не было, и я свободно вышла.

На улицах Ауры наступала весна, семимильными шагами отбирая захваченные снегом территории.

Озеро, которое зимой служило катком, было покрыто льдинами, мерно качающимися под легким ветерком. Я присела на скамейку в сквере и перевела дыхание. Спина стала болеть сильнее, сил не оставалось, пот струился ручьями, и я надеялась, что это он, а не разошедшиеся швы.

– Мерзнешь ли ты девица, мерзнешь ли, красавица?

Хриплый голос заставил меня дернуться, хотела вскочить со скамейки, но тяжелая руке не дала даже пошевелиться.