ВОР из НЕРО

Муки пожираемой ядом плоти оставили Устина. Что ж, если ему суждено умереть, сделает он это в спокойствии. Хотя вообще собственное спокойствие кажется Устину странным. Возможно, кантаты по-прежнему обеспечивают целостность его сознания, или же он успел привыкнуть к колдовству. Хотя к собственной смерти привыкнуть не так уж и просто, так что дело, скорее всего, в кантатах. Или в том, что он из Неро, и в его снах поселилась сон-рыба.

Устин оглядывается. Помещение квадратное, за его спиной во мрак уходит каменный пол, на котором не лежит ничего кроме пыли.

– Замуровали демоны! – вздыхает Устин.

Затем справа от себя чуть за границей освещённости различает дверь. Она будто бы заросла корнями растений, белёсыми с багровыми прожилками, но при приближении Устина корни расползаются в стороны. Филин проходит сквозь дверь, теневой соглядатай следует за ним.

Он оказывается в другой комнате с такими же низкими сводами, но освещённой не в пример лучше. Четыре зелёных светильника горят здесь в стенах, и столько же висят в керосиновых лампах под потолком.

В центре комнаты два прямоугольных стола, окружённые переплетением трубок, нагромождением больших и маленьких колб. У изголовья каждого стоит вытянутый бак. Устин несколько раз обходит их кругом, осматривает. Колбы и баки ему ничего не говорят, но вот на столах он различает тёмные следы как будто бы запёкшейся крови и останки плоти.

От столов Устин переходит к поставцам у стены. Почему-то он знает, это именно поставцы, и никак не шкафы. На открытых полках лежат разные миски, кружки, столовые приборы и неведомые Филину инструменты, похожие на черпаки, ножницы, ножи, щипцы.

В диковинном освещении сказать точно нельзя, но материал напоминает латунь. Дверцы вверху и внизу поставцов Устин не трогает, боится, причудливые звери, вырезанные на них, откусят его астральные пальцы. Кто-то из них, в самом деле, водит мордой следом за Устином и скалит зубы, хотя, возможно, дело опять в освещении.

На одном поставце внимание Филина привлекает табличка древесного цвета с неровными краями.

Устин не может сказать наверняка, но кажется, это кусок бересты. На ней темнеют буквы. Астральными пальцами Устин взять её не может, поэтому приходится наклониться к ней, чтобы прочесть надпись. Надпись длинная, как будто без пробелов между словами, и буквы всего лишь похожи на обычные. Но Устин их знает, это старая азбука, ей писаны в том числе церковные книги, что показывал ему отец. Он и читать старую азбуку сына научил.